— Мы должны были убедиться, товарищ адмирал, — ушел в оборону Карпов, сложив руки на груди. Адмирал что, хотел назвать его упрямым бараном? Он пропустил оскорбление и сделал другое предположение: – Вы правы, товарищ адмирал. По крайней мере в обозримом будущем нам не следует объявлять об этом по общекорабельной трансляции. Люди не поймут, и это будет плохо для их духа. Орлов может рассказать все в свое время.
— Да, но мы не должны запугивать их, — адмирал выразительно посмотрел на Орлова, главного дисциплинатора на корабле. — Нужно немного дать слабину, как сказали бы американцы. Это будет трудно для нас самих. Я уверен, что все вы задумались хотя бы на мгновение о том, что наши жены, дети и друзья… Исчезли. Многие из них еще даже не родились. И, возможно, уже не родятся. Это будет ударом для всех, как стало ударом для меня, когда я впервые осознал ситуацию во всей полноте. Нам нужно время, чтобы собраться. Быть может, вы правы, Карпов, и каждый должен справиться сам, но это займет время. Что предлагаете вы, доктор Золкин?
— Я бы не мог сказать лучше, товарищ адмирал, — ответил доктор. — И нам, вероятно, понадобится много долгих дней, чтобы унять память обо всех, кого мы когда-то знали и любили. Если мы намерены проинформировать личный состав, это следует делать постепенно, возможно, небольшими группами. Но то, о чем вы говорите, к сожалению, правда. У нас больше нет дома. Да, мы поклялись защищать свою Rodina, и мы будет защищать этот корабль и его экипаж, но нам не следует направляться в Североморск и идти на поклон к советскому руководству. Руководство, которое отправило нас сюда, уже было достаточно плохо. Но Сталин? Это черная дыра, и я не считаю, что кто-либо из нас пожелает вернуться.
— А почему нет? — немедленно парировал Карпов. Это был рефлексивный комментарий. Какая-то его часть желала уцепиться за старый мир, который он знал – сохранить любую структуру власти, за которую он бы мог ухватиться вместо всей этой ужасающей пустоты. Никто из них, в сущности, не знал ничего о Сталине. Это было просто имя из одной из исторических книг Федорова, какая-то темная тень в далеком прошлом. Насколько Карпов знал, Сталин сделал Россию одной из могущественнейших стран на земле. Ее падение после этого, вероятно, во многом было связано с коррупцией, росшей под его тенью и страхом и недоверием на всех уровнях общества. Но почему им не следовало сражаться за Россию?
— Подумайте, капитан! На корабле в данный момент находится девяносто процентов вычислительных мощностей на Земле. У нас если технологии, оружие и возможности, которых не будет еще почти столетие! Если корабль попадет не в те руки…
— Значит, наша родина – это место, которого нам следует избегать? — сказал Карпов.
— Что вы знаете об Иосифе Сталине, капитан? Я не проявляю неуважения, но подумайте, что Сталин сделает в тот самый день, как получит контроль над этим кораблем?
— Вероятно, первым делом его переименует, — язвительно сказал Вольский. Бывший героем Революции, Сергей Киров не пережил сталинских чисток после того, как выступил против политики Политбюро[59].
— Верно, товарищ адмирал, — сказал Золкин. — Но как бы он мог остановить немцев, рвущихся к Москве, перекрывая стране кислород, убивая и насилуя, уничтожая целые города? Вы думаете, он заколебается хотя бы на мгновение относительно применения ядерного оружия, имеющегося у нас на борту? Мы сидим здесь со своим послезнанием и говорим себе, что не стоит волноваться, Россия так или иначе выиграет эту войну. Тем не менее, такой человек, как Сталин, не станет смотреть на события с той же перспективы. Он захочет использовать этот корабль, и будет столь же безжалостен и беспощаден, как мы все знаем. Сколько погибло под его командованием в следующие несколько лет? Дайте ему этот корабль, и он уничтожит Германию, но одному богу ведомо, что он будет делать после этого.
Все молчали. Тяжесть их положения, наконец, стала очевидной. Агония Великой Отечественной войны не была для них чем-то, что они осознавали на личном уровне. Даже самый старый человек на корабле, адмирал Вольский, родился в 1957 году. Вторая мировая война была не более чем черно-белой историей генералов и танков, старых черно-белых фотографий и линий на картах. Они ничего не знали об ужасах войны. Шесть 100-мм снарядов, выпущенных «Кировом» по британскому эсминцу были одним из всего нескольких эпизодов за последние десятилетие, когда российский военный корабль открывал огонь по противнику! До этого они лишь раз нарвались на сомалийских пиратов, применив несколько снарядов зенитной пушки, но корабль никогда не использовал свои грозные ракеты в реальном бою.
59
В 1941 году в составе советского флота имелся… крейсер «Киров», и Сталин вроде бы никакого дискомфорта от этого не испытывал. Как и по поводу городов Киров, Кировоград и многих улиц и других объектов, названных в честь этого «врага народа». Да и жертвой «чисток» Киров не был – даже если предположить, что он был убит по распоряжению Сталина, это было совершено тайно