— Но адмирал, — настоял Карпов. — Они продолжают сопровождать нас. У них остались самолеты, чтобы продолжать следить за нами при помощи радаров большой дальности.
— На данный момент, — сказал Вольский. — Роденко заверил меня, что он будет иметь возможность подавления радаров Mk.279 в 08.00. В настоящее время его техники производят перенастройку оборудования. До тех пор, я полагаю, мы все можем отдохнуть. Самсонов, ваша вахта как раз подходит к концу. Карпов, у вас остается несколько часов, но если вы утомлены, я могу приказать Орлову сменить вас.
— Я в порядке, адмирал.
— Очень хорошо… И последнее. Хорошая стрельба, Самсонов. Вы хорошо проявили себя, несмотря на инцидент с пусковой. Эту систему следует тщательно проверить.
— Я займусь, адмирал. Этого более не повториться.
— Свободны. Вы тоже, Язов. Вы хорошо проявили себя.
— Спасибо, адмирал.
Самсонов улыбнулся, отдал честь и вышел из кают-компании вместе с Язовым, оставив капитана наедине с Вольским. Адмирал потер шею, а затем сделал глоток холодной воды.
— Что же касается вас, капитан, ваше решение атаковать противника и выбор вооружения были верными. Противник вынудил нас защищаться. Но вам никогда не следует ставить корабль под угрозу, не объявив боевую тревогу. На вас лежит ответственность за весь экипаж. Если бы торпеда взорвалась…
— Я понимаю, адмирал. — Карпову было нечего сказать.
— Мы должны быть крайне внимательны, Карпов, и действовать предельно точно. Одна ошибка, один недосмотр, один отказ техники и мы можем получить повреждение. То, что мы потеряли восемь ракет и на сантиметр разошлись с подрывом торпеды под днищем, должно не дать вам заснуть этой ночью.
— Так и есть, товарищ адмирал.
Адмирал откинулся на спинку кресла, глядя на карту, разложенную на столе.
— Будет еще хуже, — тихо сказал он. В его голове не было никаких новых обвинений. Он говорил как человек с человеком, и Карпов заметил, как изменился его голос, испытав благодарность за уважение, которое адмирал выразил ему.
— Вы нужны мне, Владимир. У вас острый ум, впечатляющие навыки, способность к верной тактической оценке обстановки.
— Спасибо, товарищ адмирал.
Вольский указал на карту.
— Тем не менее, мы должны продумать и стратегию. Да, мы стратегическая угроза, как вы сами утверждали ранее. По словам Федорова, при нынешних курсе и скорости через день мы окажемся вот здесь. Это оставит нам один путь — через длинный и узкий пролив. Насколько я знаю британцев, они уже уведомили о нас свой Флот Метрополии и в скором времени нам предстоит столкнуться с тяжелой надводной группой, которая попытается перехватить нас на выходе из Датского пролива.
— Согласен.
— Скорее всего, мы сможем обогнать их. Это наилучшее решение.
— А если нет?
Вольский кивнул.
— Тогда, Карпов, вы получите возможность обстрелять корабли, достойные ваших «Москитов-2». Однако я бы не слишком торопился пытаться сделать это. Мы отогнали их, но не нанесли реального вреда, и, по возможности, я бы хотел, чтобы так было и впредь. Проконсультируйтесь у Федорова по поводу дальности огня их орудий. Мы сможем видеть их на радарах задолго до того, как они узнают, где мы находимся, и сможем маневрировать, чтобы избегать от столкновения столько, сколько это будет возможно.
— Избегать столкновения? Почему мы должны бояться этих старых кораблей? Мы можем играючи потопить их, как и сбили те самолеты.
— По той же причине, по которой нам следует опасаться и этих старых самолетов, которые, тем не менее, могут выпустить по нам торпеду, — сказал Вольский. — Вы можете не принимать всерьез врага, вышедшего с ножом против ружья, но если он сможет приблизиться, нож сделает свое дело! Лучшим решением будет избегать сближения с противником, полагаясь на нашу скорость, чтобы оставаться вне зоны досягаемости их орудий. Их авианосцы это единственные корабли, способные атаковать нас на расстоянии. Я решу, что с ними делать.
— Буду ждать с нетерпением, адмирал.
— Будете? Да, полагаю, что будете. Но вы должны также думать и о том, что будет после этого. До сих пор это был не более чем спарринг. Эти авиаудары были лишь первым раундом. Однако потопи мы один из их крупных кораблей, и дальше будем боксировать без перчаток. Они захотят мести и придут со всем, что имеют. Наша задача сделать так, чтобы результат не был определен. Имейте это в виду, капитан. Запомните это.
Часть седьмая Боевая тревога
«Как в механизме часов, так и в механизме военного дела, так же неудержимо до последнего результата раз данное движение, и так же безучастно неподвижны, за момент до передачи движения, части механизма, до которых еще не дошло дело. Свистят на осях колеса, цепляясь зубьями, шипят от быстроты вертящиеся блоки, а соседнее колесо так же спокойно и неподвижно, как будто оно сотни лет готово простоять этою неподвижностью; но пришел момент — зацепил рычаг, и, покоряясь движению, трещит, поворачиваясь, колесо и сливается в одно действие, результат и цель которого ему непонятны»
Глава 19
Вылетевшая из Рейкьявика PBY была ранней пташкой из состава 74-й эскадрильи, группы из шести самолетов, которая планировала начать полеты через два дня. Однако по просьбе англичан самолет вылетел на маршрут патрулирования над южной оконечностью Датского пролива, как только взошло Солнце после коротких сумерек, которые в этих широтах представляла собой ночь. Дни становились короче, сумерки густели с каждым днем, но видимость в дневное время была отличной. Однако в эти дни Исландию начал накрывать грозовой фронт, медленно подтянувшийся со стороны Ян-Майена, и поэтому облачность была сильнее, в вышине появились пухлые белые облака, а над морем появилась легкая серая пелена.
Британцы продолжали изо всех сил давить на США, пытаясь втянуть их в войну, и президент Франклин Делано Рузвельт приказал американским войскам занять Исландию 16 июня 1941 года. Операция была поручена 1-й учебной бригаде морской пехоты из Сан-Диего в штате Калифорния в составе чуть более 3 700 человек под командованием бригадного генерала Джона Марстона, которые отплыли из Чарльстона в штате Южная Каролина, где к всеобщему удивлению им раздали утепленное шерстяное белье. Вскоре их корабли соединились с 19-й оперативной группой военно-морского флота у Ньюфаундленда и направились к Исландии.
Американцы решили провести впечатляющую демонстрацию военно-морской мощи, отправив в качестве сопровождения транспортов с войсками два линкора — «Арканзас» и «Нью-Йорк», два тяжелых крейсера «Бруклин» и «Нешвилл» и тринадцать эсминцев. Второму соединению в составе авианосца «Уосп», тяжелых крейсеров «Куинси» и «Уичито» и нескольких эсминцев из состава 7-й эскадры эсминцев, получившему обозначение 1-я оперативная группа, была поставлена задача защиты морских путей между Ньюфаундлендом и Исландией.
«Янки» благополучно высадились на берегу 12 июля под резкие звуки барабанов Шотландского полка 49-й пехотной дивизии, торжественно встретившей их. Морские пехотинцы 1-й бригады были только первой волной американских частей, перебрасываемых в Исландию. Пока они несли свою вахту, тесно сотрудничая с англичанами, которые планировали вывод своих войск, ожидая прибытия армейских частей из США, после чего они сами отправятся в теплые края южной части Тихого океана для войны с Японией в следующем году. Англичанами американцы показались призраками из времен Первой Мировой в своих старых жестяных касках с магазинными винтовками «Спрингфилд» 1903 года[80]. Американцы создали первые базы в Рейкьявике, который прозвали «Ринки-Динк»[81] и Хвалсфьорде, который быстро переименовали в Велли-Фордж[82]. Местное население было не слишком им радо, как и англичанам, прибывшим ранее. Оно возмущалось оккупацией и желало, чтобы и янки и бриты убрались отсюда и оставили их в покое.
80
Странное удивление. А англичане чем были вооружены? Такими же магазинными «Ли-Энфилд Мк.4», даже еще более старыми
82
Зимний лагерь армии американских повстанцев времен Войны за независимость. Для американцев символ воинской доблести и готовности переносить все тяготы и лишения ради великой цели