Однако «Киров» был чем-то совсем иным. Да, этот корабль был рукотворным чудом, железной акулой, гладкой, быстрой и смертоносной. Противник даже не понимал всех его возможностей, но вскоре им предстояло узнать гораздо больше, чем они могли надеяться узнать. Англичане создавали свои корабли как машины войны, для выслеживания и уничтожения врага, они бы не колебались ни минуты, обрушивая на него свои бомбы, снаряды и торпеды, и он будет столь же бессердечен. Это был не просто военный корабль, это сейчас была сама судьба, и Карпов стоял у ее штурвала, продумывая то, как будет ею распоряжаться.
В войне была какая-то странная взаимность, подумал он. Словно ход часов — одна сторона говорила «тик», вторая — «так». За одним ударом барабана следовал другой в неизбежном каскаде эскалации конфликта, заканчивавшегося вспышкой насилия самого высокого порядка, контролируемой ярости и приведения в действие отточенных инструментов войны. Как там говорил доктор Золкин? Ракеты были бессмысленными, они не имели никаких мыслей и чувств, они просто делали свое дело. Простые механизмы, сигнал и реакция, причина и следствие. Но война была чем-то большим, чем механизмы, которые ей служили, и именно человек приводил их в движение. Почему они были здесь, на борту «Кирова», почему англичане бросились в это холодные серые воды, вспенивая их носами кораблей, силясь догнать их?
«Киров» едва появился здесь, и в течение нескольких часов стал объектом военного интереса, сразу был воспринят не более чем как угроза. Корабль вышел на связь первым путем жалостных запросов Николина, призывающего другую сторону назваться. Но у противника было иное понимание. И один привело к другому, тик-так, око за око, действие-реакция, причина-следствие. Это был ритм войны, который редко приводил к чему-то иному.
Первые удары противника были успешно парированы, но битва только начиналась. Они выдвинули силы, которые сочли необходимыми, чтобы найти его корабль и уничтожить его, словно китобои, пустившиеся в погоню за призрачным левиафаном. Они отрезали ему пути к отступлению, приближаясь с каждым оборотом луча сканирования на радаре, с каждым тиком часов. И для Карпова такая ситуация была совершенно неприемлема, особенно ввиду того, что в этот самый момент у него были силы ее исправить.
И да будет так.
Энди Дулан был старшиной второй статьи, стоявшим вахту в «вороньем гнезде» на мачте «Рипалса». По крайней мере, этим утром он надеялся, что им и станет. Он получил это назначение на этой неделе, надеясь, что это станет первым шагом от обычного матроса к более высокому званию прежде, чем корабль уйдет на Тихий океан. Сегодняшнее назначение было просто везением. Главный старшина просмотрел его график дежурств и этим утром отправил его сюда, наслаждаться ветром в лицо и утренней вахтой.
Рассветное небо все серело, на нем появились розовые и лиловые облака, а затем и первые лучи солнца, возвещающие наступление дня. Это было неплохо, подумал он. Он мог просто посидеть здесь и пожевать печенье, хотя проявил достаточное понимание ситуации, чтобы взять термос с горячим чаем. Ему предстояло провести здесь, в тяжелой шинели, рукавицах и шапке с ушами и толстой подкладкой до полудня, после чего кто-то другой поднимется по металлической лестнице, чтобы сменить его. Однако этим утром он оказался в первом ряду на одно из самых поразительных зрелищ, которые он когда-либо видел.
«Рипалс» мчался вперед на высоких оборотах. Нос мягко разрезал волны, оставляя позади корабля ясный белый след. Воздух был холодным и свежим, печенье достаточно соленым, чтобы иметь немного вкуса, и никто не будет беспокоить его следующие четыре часа. Что еще нужно было для счастья?
Через некоторое время после второй рынды, в 09.00, он вглядывался в далекий горизонт, как вдруг в глаза попал отблеск света от чего-то металлического в небе. Удивленный тем, что самолет мог находится настолько далеко над Атлантикой, он поднял голову и увидел нечто удивительное. Что-то неслось высоко в небе, оставляя за собой длинный тонкий инверсионный след, прорезающий облака и исчезающий в них, а затем это что-то резко спикировало к поверхности моря. Казалось, что сами боги метнули в море молнию. Скорость этого чего-то поражала. Оно исчезло, и еще секунду или две он думал о том, что же это было. Затем появились еще две полосы в небе, тянущиеся на север. Никакой самолет не мог двигаться с такой скоростью, при этом рассекая небо над головой совершенно беззвучно!
Я увидел метеор, подумал он! Чертова падающая звезда! Он взглянул снова и увидел, как еще одна «звезда» мчится с того же места в небе с невероятной скоростью, словно падает в океан в отдалении от корабля. Но, к его удивлению, «звезда» вдруг выровнялась и помчалась над водой прямо на «Рипалс», бесшумно и смертоносно. Ошарашенный этим, он инстинктивно потянулся за телефоном, но прежде, чем успел дотянуться до него, что-то мощно ударило по кораблю прямо в мидель, немного впереди от того места, где он находился.
Корабль задрожал и яростно закачался, что вынудило его схватиться за поручень, чтобы не упасть. Через несколько секунд, когда снизу потянулся столб густого черного дыма, он, наконец, услышал яростный рев, наложившийся на грохот взрыва. Он не знал, что это, наконец, долетел звук приближающейся гиперзвуковой ракеты. По всему кораблю раздались сигналы тревоги. Он посмотрел вниз и увидел, как группы борьбы за живучесть спешно надевают спасательные жилеты и бегут к месту попадания, где сполохи оранжевого пламени пробивались через густой черный дым, словно языки сотни драконов.
Внизу, на мостике, капитан Теннант так и не увидел ракету, бесшумно пронесшуюся на предельно малой высоте над сверкающим на солнце морем. Летящая в три раза быстрее скорости звука ракета П-1000[91] «Москит-2» или «Санбёрн», была одной из самых смертоносных ракет в арсенале российского флота. Она заменила П-800 «Яхонт/Брамос»[92] в 2016 году. Это была вторая ракета, получившая индекс НАТО «Санбёрн» — «Солнечный ожог», так как ее конструкция и возможности были похожи, и, в то же время, намного превосходили ее предшественницу, ужасную П-270 «Москит».
Похожая на длинную, аэродинамической формы торпеду с тонким заостренным носом, она имела четыре небольших крыла Х-образного расположения в середине фюзеляжа, и четыре небольших прямоточных воздушно-реактивных двигателя между ними, что делало ракету похожей на стремительную и смертоносную акулу. Она стартовала из вертикальной пусковой установки при помощи твердотопливного ускорителя, затем срабатывали два двигателя малой тяги, один на носу ракеты придавал ей направление в сторону цели, а второй поддерживал ракету в воздухе и стабилизировал ее положение. После этого включался твердотопливный двигатель первого этапа, разгонявший ракету за четыре секунды до невероятной скорости 3 600 км/ч. Оставшийся путь до цели ракета преодолевала на жидкостных прямоточных двигателях. Практически весь путь до цели ракета преодолевала на большой высоте, но на последних десяти процентах пути снижалась, спускаясь к самой поверхности моря для последнего смертоносного рывка.
Выпущенные «Кировом» всего две минуты назад, ракеты преодолели сто километров, отделяющие их от цели с ошеломительной скоростью. Они также маневрировали и вели радиоэлектронное противодействие, но сегодня это было лишним. Цель была кристально чиста — ее создатели даже не думали об уменьшении радиолокационной заметности. Она не была прикрыта никакими средствами радиоэлектронной борьбы или средствами подавления инфракрасного излучения, не располагала средствами отстрела дипольных отражателей, которые могли сбить наведение ракеты, и не имела на борту ни одной зенитной пушки, имевшей хотя бы малейший шанс поразить ее на скорости в три звуковые. Это была стрельба по рыбам в бочке.
Удар 450-килограммовой проникающей боевой части пришелся в главный броневой пояс «Рипалса», состоящий из 152 миллиметров цементированной стали, прикрывавший мидель чуть выше ватерлинии. Только крупные башни с 381-мм орудиями имели лучшую защиту, и для корабля такого размера броневой пояс был относительно тонок. Находившийся примерно в тридцати километрах за кормой «Король Георг V» имел более чем вдвое более толстую бортовую броню. Брони «Рипалса» оказалось достаточно, чтобы задержать, но не остановить ракету. Она помешала ракете проникнуть внутрь корпуса корабля, но оставшееся в ракете жидкое топливо воспламенилось ревущим огненным шаром. Крепления броневых листов треснули и сломались от удара и последовавшего пожара. Удар имел достаточную силу, чтобы с внутренней стороны корпуса посыпался град осколков, убивших двух матросов, оказавшихся не в том место не в то время. Внутрь корпуса попал раскаленный металл, вызвав серьезный пожар.
91
Индекс П-1000 принадлежит противокорабельным ракетам «Вулкан», которыми оснащены крейсера проекта 1164
92
В Российском флоте П-800 именуется «Оникс», «Яхонт» — экспортная модификация, «Брамос» — версия для Индии. Кроме того, к 2016 году эти ракеты только начали серьезно поступать на вооружение