В тот день Кымбок впервые в жизни посмотрела кино. Люди на огромном экране говорили на непонятном языке. Их фигуры и лица то увеличивались, то вдруг уменьшались, и при этом они скакали на лошадях по пустыне, стреляли из ружей, и даже была такая сцена, где мужчина и женщина целовались в задней части повозки. Этот фильм привезли из далекой страны, которая называется Америка, а переводится как «прекрасное государство»[7]. Перед глазами Кымбок разворачивались удивительные события, и со всех сторон доносились завораживающие звуки, похожие на то, как низвергается водопад, и все это казалось настолько реальным и так захватывало дух, что она не могла оторвать взгляда от экрана. Мужчина сидел рядом и крепко держал ее дрожавшую руку в своей, на которой осталось всего два пальца. Она же была настолько поглощена фильмом, что ей было все равно, в руку или в ногу мужчины она вцепилась.
Кино закончилось, зажегся свет, и в одно мгновенье с глаз исчез весь этот потрясающий мир. Кымбок захлестнула обида, она почувствовала себя обманутой. Разочарованная настолько, что не было сил подняться, она ощутила пустоту, сравнимую разве что с недостигнутым оргазмом, когда все тело стремится к наслаждению, но не хватает нескольких секунд, чтобы достичь его. Ей страстно хотелось, чтобы удивительный мир, только что открывшийся перед ней, никогда не исчезал, чтобы продолжался вечно. А еще возникла мысль, что если кто-то смог бы исполнить это желание, то она бы не пожалела ничего, пусть даже вся ее жизнь станет другой.
Через несколько минут, когда мужчина со шрамом вывел Кымбок на улицу, она почувствовала, как закружилась голова, подступила тошнота к горлу, и в результате ее вырвало. Ей подумалось, что этот человек воздействовал на нее каким-то ловким способом. Из-за этого у нее испортилось настроение. Однако он улыбнулся и сказал:
— Это вовсе не ловкий прием, это и есть кино.
Затем добавил, что на свете много фильмов, не меньше миллиона, и если она будет держаться его, то сможет посмотреть все, какие только существуют. Подмигнув Кымбок, он закончил:
— Если захочешь в кино, приходи ко мне. Я всегда буду здесь.
Ей было неприятно видеть кривую улыбку, которая сопровождала это предложение. Угроза чего-то недоброго исходила от лица, отмеченного шрамом. Она ответила, что ей надо скорее домой, схватила свою корзинку, оставленную при входе, и выбежала из кинотеатра. Мужчина провожал ее взглядом, продолжая улыбаться.
Она вышла на улицу, и навстречу ей пронесся порыв ветра. Качались вывески магазинов, и тут и там летала солома, которой прикрывают засоленную рыбу, катались по земле легкие деревянные ящики. Без всякой мысли она посмотрела вверх. На юге небо было плотно затянуто черными тучами, грозно нависавшими над землей. Сердце Кымбок, которая обладала особым даром чувствовать приближение каких-то несчастий, посылаемых судьбой, забилось еще сильнее. Неожиданно она пожалела, что пошла смотреть кино с этим мужчиной со шрамом. Хотя она всего лишь вошла в кинотеатр и посидела рядом с ним, пока шел фильм, ею овладело чувство вины, будто она совершила нечто такое, чего ни в коем случае не следовало делать. Однако в этот миг она даже представить себе не могла, как событие того дня изменит всю ее жизнь. Стараясь отогнать от себя нехорошие мысли, Кымбок быстрыми шагами направилась домой.
Уже стемнело, а Кокчон все не возвращался с работы. Такого еще ни разу не случалось. Устав ждать, Кымбок съела приготовленный ужин и легла в постель, однако уснуть не могла, на душе было тревожно. Ветер все сильнее и сильнее стучал в дверь. Она с головой накрылась одеялом и изо всех сил пыталась призвать сон.
Торговец рыбой проснулся в страхе от какого-то шума. В тот вечер он поджарил себе на ужин сардину, выпил водки и провалился в сон. После того как прислужница убежала с его деньгами, он решил больше не пить, но, вернувшись в домик у сушильни, все это время пустовавший, почувствовал себя еще более одиноким и несчастным, поэтому выпил, чтобы уснуть. Проснувшись, он не поверил своим глазам: крыши над головой не было, ее снесло полностью, и сверху виднелось небо, а по комнате летали вещи, ветер гонял домашнюю утварь и все, что мог поднять. Дверь дрожала как осиновый лист, опасаясь сорваться и улететь. Упали первые крупные капли дождя. Сознание стрелой пронзила мысль о сушильне. Он тут же выбежал из дома. В темноте перед ним высились огромные, как великаны, волны высотой в дом. Это был тайфун.
Ураганный ветер обрушился на сушильню, повалил почти половину шестов и перекладин, всю рыбу разметал по песку. Сломя голову торговец бросился подбирать свое добро, носился по берегу, пытаясь хоть что-то сложить в ящик. Одежда промокла насквозь от бьющего наотмашь дождя, колючий ветер валил с ног. Волны поднимались все выше, ожесточенно наступая на берег, и уже добрались до границы сушильни, на которой последние шесты, не выдержав атаки, повалились один за другим и сдались на милость стихии. Ящик, в который с большим трудом удалось собрать немного рыбы, подхватил и унес с собой ветер. Торговец отчаянно собирал рыбу, и ему удалось даже сложить небольшую кучку. Он повернул голову на громкий треск и увидел, как ветер поднял в воздух стену его домика. Вокруг стоял такой шум, будто рядом неистово пляшут морские черти, от чего барабанные перепонки, казалось, не выдерживают и разрываются. Он как сумасшедший продолжал носиться за рыбой, но, стоило ему собрать хоть малую часть в одном месте, как налетал ветер и поднимал кучку к небу, и тушки рыб легко парили в вышине, словно птицы. Ураганный ветер с бешеной скоростью подхватывал и кружил в воздухе песок, который вонзался в лицо, как острые иголки. Кожа разрывалась, потекла кровь. Больше ни на что не стоило надеяться. Он вдруг расхохотался, словно сошел с ума, и начал бросать в сторону моря, откуда налетал ветер, все, что попадалось под руки: рыбу, сосновые шесты, песок, и при этом кричал: