Фактически все, что произошло после избрания Си, стало ответом на те серьезные вызовы, которые подсветила борьба с Бо Силаем: запрос населения на социальную справедливость, высочайший уровень коррумпированности и морального разложения партийной элиты, идеологический вакуум, коллективная безответственность в системе без единоначалия.
Действительно, Си Цзиньпину досталось от Ху Цзиньтао непростое наследство. С одной стороны, декада, в ходе которой у власти находилось так называемое «четвертое поколение руководителей» во главе с Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао 
[28], наоборот, вошла в историю как время долгожданного торжества Китая по всем направлениям. В 2008 году была триумфально проведена Олимпиада в Китае: он занял первое место в командном зачете по числу золотых медалей, а весь мир убедился в экономических успехах КНР. Два года спустя во втором по значимости городе страны — Шанхае — прошла грандиозная Всемирная выставка (Экспо), которая по своему масштабу значительно превосходила все подобные мероприятия, проводившиеся в последние десятилетия. Добавим туда же яркие празднования 30-летия политики реформ и открытости в 2008 году[29], 60-летия КНР в 2009 году и 90-летия Коммунистической партии Китая в 2011 году. Поистине, правление Ху и Вэня завершалось на мажорной ноте! Будто бы Китай, который только тридцать лет назад вступил на путь экономического развития, наконец-то окреп и разбогател настолько, чтобы продемонстрировать свои успехи, свою мощь, свое богатство всему миру.
Однако параллельно с этим копились и не решались годами системные проблемы, связанные с дальнейшим развитием реформ. Сложные, болезненные вопросы, требующие издержек политического капитала, откладывались на «потом», перекладывались на следующих руководителей или «забалтывались» в сложной системе межфракционных договоренностей и компромиссов. Никто не хотел брать на себя ответственность за реструктуризацию громоздкого и убыточного госсектора, чреватую большим числом увольнений и социальными потрясениями. Никто не хотел сдувать «пузырь» на рынке недвижимости, образующийся из-за того, что девелоперы годами работали неэффективно и не отбивали взятые у государства кредиты, — но они способствовали увеличению показателей экономического роста и обеспечивали население работой, а значит, сдувание «пузыря» также было чревато социальными потрясениями.
Наконец, никто не мог подойти к решению проблемы все более увеличивающегося социального расслоения. Борьба со сверхприбылями крупного бизнеса и аффилированного с ним чиновничества затронула бы такой широкий круг интересантов, что могла привести не только к социальным конфликтам, но и к потере власти.
И над всем этим, и посреди всего этого — коррупция, коррупция, коррупция. Сложный, переплетенный мир, где все решалось знакомствами, откатами, взятками. Где продавались и покупались даже должности в армейском руководстве. Где не было ни одного инфраструктурного проекта, на котором не делались бы состояния, — при том, что значительная часть населения жила бедно и была лишена минимальной социальной поддержки. Такова была оборотная сторона «китайского экономического чуда».
Эван Ознос, автор уже упомянутой выше книги «Век амбиций», живший в Китае как раз в эпоху Ху — Вэня, так характеризовал состояние, в котором страна находилась к приходу к власти Си Цзиньпина: «Развитие экономики замедлилось, достигнув самых низких с 1990 года показателей. Почти закончились некоторые ингредиенты рецепта успеха. Из-за политики „одна семья — один ребенок“ резко уменьшилась доля молодежи, а именно это некогда делало труд в Китае таким дешевым. Несмотря на гигантские инвестиции, рост замедлился: новые капиталовложения не дают такой отдачи, как прежде. Местные администрации тратят на строительство столько, что их долг удвоился и достиг в 2010 году почти 39 % ВВП страны. Так что вместо того, чтобы отдавать деньги в руки потребителей, Китай занят предотвращением региональных дефолтов, что напоминает японскую стагнацию 80-х годов»[30].
Еще страшнее было от ощущения идеологической дезориентации, в котором оказалась страна после трех десятилетий использования рыночных механизмов. Установки, идущие от партийного руководства, воспринимались в низах со скепсисом — особенно те из них, которые касались образа жизни, честного труда, моральной чистоплотности. Когда в 2012 году нобелевскую премию по литературе получил Мо Янь, многие перечитали его самый известный роман «Страна вина»
28
Ху Цзиньтао занимал посты генерального секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Китая, председателя Центрального военного совета и председателя КНР, а Вэнь Цзябао был премьером Госсовета КНР, то есть главой правительства.
29
Согласно официальным китайским трактовкам, политика реформ и открытости началась по итогам 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва, состоявшегося в декабре 1978 года. Следует отметить, что среди исследователей существуют и другие мнения по поводу точки отсчета китайских реформ.