Любовь Цзинь Янь с самого начала была половинчатой. Наполовину полная — наполовину пустая, наполовину на земле — наполовину в небе, наполовину известная — наполовину неизвестная, наполовину «здесь» — наполовину «там», наполовину вероятность — наполовину домысел. Восхитительная, но при этом мучительная, а от этих мучений ещё более восхитительная, поскольку она приобрела привкус мечты и чего-то недосягаемого.
Где Тайлай? Цзинь Янь не знала. Однако в конце концов её настигло несчастливое известие, можно сказать, даже дурная весть. Оператор сообщил Цзинь Янь, что абонент не просто «не обслуживается», а «не существует».
Цзинь Янь не расстроилась — в её сердце внезапно зазвучали песни. Самые разные песни, словно проливной дождь или снег стеной, репертуар, начиная с восьмидесятых годов двадцатого века до начала двадцать первого века, все стили, все манеры исполнения. Песни обволакивали Цзинь Янь, словно туман. Сердце её замерло и отдалось во власть любовных песен.
Тайлай, потерявший свою любовь, существующий во мраке и в каком-то виртуальном мире, уже вовсю крутивший роман с Цзинь Янь — откуда он мог знать, что снова обрёл любовь? Его фамилия Сюй. Зовут Тайлай. Чувства Цзинь Янь стали безбрежными, бескрайними. В широком море могут резвиться рыбы, а в небе вольно летают птицы. Мир полон никому не нужных птиц и полон никому не нужных рыб, а Тайлая море и небо безжалостно проглотили. Где же он? Где?
Цзинь Янь решила остаться в Шанхае. Еле дыша. Словно во сне. Она устроилась в тот самый массажный салон, в котором работал раньше Тайлай. Цзинь Янь горевала, но не теряла надежду, ведь это место, где жил и работал Тайлай. Она чётко знала, что действует вовсе не наобум, поскольку понимала, как устроен мир слепых. Мир слепых кажется огромным, но на самом деле он тесен, очень тесен. Кроме этого у слепцов есть одна роковая особенность — они привязаны к прошлому. В Шанхае у Тайлая остались знакомые, и в один прекрасный день Тайлай обязательно позвонит в Шанхай. Цзинь Янь нужно сделать только одно — подождать, уповая на удачу в этом маленьком мирке, как это называют: сторожить пень в ожидании зайца.[23] Да и кто мог знать, как билось сердце Цзинь Янь? Только она сама. У других сердце скачет, как зайчик, а у Цзинь Янь — как черепаха. Черепаха обязательно дождётся под большим деревом своего зайца. Цзинь Янь верила, что каждый удар сердца влюблённой женщины имеет значение, с каждым ударом сердца она становится всё ближе и ближе к любимому. Цзинь Янь не видела, но в её зрачках отпечатался исчезающий силуэт Тайлая, множество изображений наслаивались одно на другое. Цзинь Янь любила, и любила безответно. Безответная любовь волнует больше всего, только она и похожа на настоящую. Любимый мой, я пришла… Любимый мой, я пришла…
Цзинь Янь установила для себя временные рамки, если не вдаваться в подробности — один год. Цзинь Янь хотела ждать. Время такая штука — оно летит быстро, а его значимость целиком и полностью определяется тем, есть ли у вас какая-то цель. Тем, кто ждёт, трудно, но при этом они и счастливы, ведь каждый день, каждый час на самом деле приближают их к цели. Все часы во благо. А когда подходишь близко к цели, то ожидание неизбежно означает, что время становится на вес золота.
Но Цзинь Янь не пришлось ждать целый год. Судьбу действительно трудно предугадать. Цзинь Янь прождала в Шанхае всего пять месяцев, а через пять месяцев она услышала волнующий смех судьбы. В тот вечер они с коллегами закончили вечернюю смену, и в общежитии Цзинь Янь собрались несколько «мальчиков», они лузгали семечки, выплёвывая кожуру, куда попало. После часа ночи они обмусолили уже все темы, и как-то разговор зашёл о Тайлае. Но стоило заговорить о нём, как все приумолкли, и вдруг «заяц», стоявший в дверях, возьми да и спокойненько так скажи: «У него сейчас всё отлично. Он в Нанкине».
В комнате повисла тишина.
— Ты о ком? У кого всё отлично? — Цзинь Янь вскинула голову.
— О! Был у нас тут один весельчак. Ты его не знаешь. Сюй Тайлай.
Цзинь Янь держала себя в руках, но голос немножко дрожал:
— А у тебя есть номер его мобильного?
— Есть, — ответил «заяц», — он мне позавчера днём звонил.
23
Согласно притче о крестьянине, который подобрал зайца, разбившегося о пень, и после этого, забросив работу в поле, караулил пень в надежде дождаться ещё одного зайца.