— Хорошая…
— Любишь или нет?
— Люблю…
— А перед сном обо мне думаешь?
— Думаю…
— Ты сможешь всю жизнь обо мне заботиться?
— Смогу…
И тут Цзинь Янь его укусила, не в шутку, а по-настоящему. Она укусила его за шею, и только когда Тайлай вскрикнул от боли, разжала зубы.
— Больно тебе?
— Больно…
— Ты знаешь, что я тебя тоже люблю?
— Знаю…
— Ты знаешь, что я хочу выйти замуж за такого, как ты?
— Знаю…
— Ты меня тоже укуси.
— Не буду…
— Кусай!
— Не буду…
— Почему?
— Не хочу сделать тебе больно.
Этот ответ растрогал Цзинь Янь. Растроганная, она ещё раз укусила Тайлая за шею. Их свидание не продлилось ещё и часа, а у Тайлая уже живого места не осталось.
Цзинь Янь словно бы вдруг что-то вспомнила, оторвалась от груди Тайлая, потом крепко прижала его к своей груди и задала необычайно важный вопрос:
— Тайлай, а я ведь красивая! Я бесподобная красавица, ты знаешь?
— Знаю…
Цзинь Янь схватила Тайлая за руку со словами:
— Пощупай, красивая?
— Красивая…
— Ещё пощупай! Красивая?
— Красивая…
— Насколько красивая?
Сюй Тайлая вопрос поставил в тупик. Он был слеп от рождения и никогда не знал, что такое красота. Сюй Тайлай долго собирался с мыслями, а затем произнёс торжественным голосом, словно присягал на верность:
— Даже краше, чем мясо, тушёное в соевом соусе!
Глава десятая
Доктор Ван
Доктор Ван пошёл к родителям один. Он не стал брать с собой Сяо Кун, поскольку голос матери по телефону звучал как-то напряжённо. Доктор Ван не стал вдаваться в расспросы, закончил сеанс, предупредил Ша Фумина и отправился домой. На самом деле его всегда мучил страх — хотелось сблизиться с родственниками, но при этом хотелось и держаться от них подальше. Основная проблема заключалась в том, что он просто не знал, о чём говорить с родителями. По логике, после возвращения в Нанкин доктору Вану стоило бы почаще навещать родных, вот только он этого не делал. Он звонил домой каждый день, но чисто для галочки. Более того, с точки зрения обывателя, доктор Ван переживал сейчас бурный роман, а разве плохо для влюблённых почаще захаживать к родным? Ведь по чужим углам многие вещи делать не удобно. Но доктор Ван всё равно не хотел, он предпочитал жить вдали от родителей, что стало навязчивой идеей, он словно уже привык к этому.
Стоило войти, доктор Ван сразу же почувствовал, что дома что-то неладно. Родители молчали, но кроме них в квартире был кто-то ещё. Что случилось? Всё покрыто мраком…
Доктор Ван внезапно запаниковал, пожалел, что по дороге домой не позвонил младшему брату. Как ни крути, брат здоровый человек, опора семьи. Если бы брат был здесь, то дома всё было бы иначе. К счастью, доктор Ван промолчал, поздоровался с матерью, потом с отцом, нащупал одной рукой диван, а второй телефон в кармане и набрал номер младшего брата.
— Это старший сын? — спросил чей-то приятный голос.
Доктор Ван притворился, что удивился, улыбнулся и сказал:
— Так у нас гости, как вас величать?
В этот момент телефон в кармане доктора Вана сообщил:
— Телефон абонента выключен.
— Как меня величать, тебе говорить нет смысла. Лучше спроси у братца, но у него телефон постоянно выключен.
Мобильный ещё раз подтвердил механическим голосом:
— Телефон абонента выключен.
В гостиной было тихо, и звук телефона, напротив, казался очень звонким. Доктор Ван почувствовал неловкость, сжал телефон в кармане, а ужас в душе нарастал без остановки.
— Мам, ты что же гостю чая не налила?
— Не стоит беспокоиться, всё налито.
— Тогда… пейте чай.
— Не волнуйся, мы пьём. Мы пришли за деньгами.
У доктора Вана засосало под ложечкой. Оказывается, у него неприятности — нарвался на каких-то парней. Но если подумать, то это как-то неправильно, вряд ли дошло до того, что вооружённые громилы врываются в дома. Доктор Ван вежливо спросил:
— Не могли бы вы сказать мне, а кто задолжал вам деньги?
— Твой брат.
Доктор Ван сделал глубокий вдох и всё понял, а как только понял, то перестал испытывать ужас.
— Скажите, а вы откуда?
— Мы автоматчики.
— Что это значит?
— Ну, автоматчики, от слова «автоматы». Не оружие — игровые автоматы. А ещё мацзян[36] и всё такое… А сами мы порядочные люди!
Доктор Ван, не проронив ни слова, начал хрустеть пальцами сначала левой руки, потом правой и наоборот, и, похрустев суставами каждого пальца, сказал недрогнувшим голосом: