Методы работы Ша Фумина отличались масштабностью. Ему нравился начальственный стиль, он с удовольствием напускал на себя важный вид и был настоящим начальником. Чжан Цзунци уступил ему эту роль со всеми вытекающими. Ша Фумину нравилось так, а Чжан Цзунци нравилось эдак, вот и славно. Втайне оба, как Чжоу Юй и Хуан Гай,[47] они с охотой соглашались на подобное разделение. Но у Чжан Цзунци отсутствовало честолюбие Ша Фумина, он был практичным и ценил только фактическую выгоду. Он ни за что не стал бы ради пустого звания «начальник» забывать про свои руки. Он всего лишь простой «работник», а начальником становился, лишь оставаясь один на один с Ша Фумином. В этом смысле он был начальником у начальника. Чжан Цзунци вовсе не самоуправствовал, но раз уж в «большинстве случаев» всё решал Ша Фумин, мог ведь Чжан Цзунци «в редких случаях» высказать «некоторые свои соображения»? Тем более они всё-таки друзья. Тогда слабый голос Чжан Цзунци, напротив, набирал силу — в важных вопросах он никогда не робел. Кроме того, у Чжан Цзунци было ещё одно преимущество: поскольку он не вмешивался напрямую в управление салоном, то не вызывал ни у кого неудовольствия, и когда дело доходило до коллективного голосования, точка зрения Чжан Цзунци зачастую становилась главенствующей. В итоге его власть отнюдь не ускользала из рук, а зарплату он получал за двоих — замечательно! На большее Чжан Цзунци и не рассчитывал, надеялся только на стабильность салона. Пусть всё дальше так идёт, и ладно…
Внезапно вдруг кое-что произошло. Стабильность массажного салона пошатнулась.
В обеденный перерыв тётушка Цзинь внесла в комнату отдыха кастрюлю супа. Тётушка Цзинь часто организовывала всё именно таким образом: сначала приносила суп, а потом уже горячее.[48] Горячее было упаковано в одинаковые коробки, которые тётушка Цзинь заранее паковала в общежитии: там она раскладывала рис и горячее по коробкам, утрамбовывая содержимое поплотнее, а потом привозила в массажный салон. А в салоне уже всё просто — в одни руки одну коробочку. Тётушка Цзинь раздавала и кричала:
— Обед! Обед! Сегодня у нас баранина!
Чжан Цзунци и так понял, что баранина. Как только тётушка Цзинь вошла в комнату, Чжан Цзунци сразу учуял аромат баранины, весьма специфический на самом деле. Чжан Цзунци любил баранину. Особенно любил этот особенный запах. Когда речь заходит о баранине, то многие начинают хвастаться своими родными местами. Что самое примечательное в родном краю? «У нас баранина не воняет!» Полная чушь! Если баранина не пахнет, разве она может называться мясом? Если баранина не пахнет, то получается как в пословице про обманщиков: «на вывеске баранья голова, а торгует собачатиной». Но как бы ни любил Чжан Цзунци баранину, случай полакомиться выдавался не часто. Причина проста: в массажном салоне действовали свои правила — еду и жильё сотрудников оплачивали хозяева салона. Если директора хотели заработать побольше, то надо было избегать пересудов среди сотрудников. Директора ели из общего котла с работниками, контролируя своих подопечных, но на самом деле директора контролировали ещё и себя, а потому баранину доводилось есть очень редко.
Чжан Цзунци взял из рук тётушки Чжан коробочку с едой, открыл и вдохнул запах. С вкусной едой всегда так — нельзя сразу накидываться, сначала надо понюхать. Только когда нанюхаешься так, что дальше ждать невмоготу, можно потихоньку отправлять её в рот. Что такое «подогревать аппетит»? Вот это оно и есть! Чем вкуснее еда, тем сильнее надо подогреть аппетит, чем сильнее его подогреешь, тем вкуснее тебе покажется еда.
Ничто не предвещало проблем, но вдруг Гао Вэй поднялась с места. Она со стуком поставила коробку с едой на стол. Стук вышел громкий, и Гао Вэй заявила:
47
Два знаменитых генерала эпохи Троецарствия, которые притворились, что не могут достичь согласия с тем, чтобы в их разлад поверил враг Цао Цао, а сами меж тем выступили в бою союзниками.