Чжан Игуан скомкал пустую пачку и выкинул на улице. Он купил билет на поезд и уехал в Нанкин. Это древняя столица, золотое дно. В поезде он потирал руки от нетерпения, все десять пальцев горели огнём. Чжан Игуан почувствовал, что пальцы давно уже грезили о той жизни, к которой он стремился.
В Нанкине Чжан Игуан, получив зарплату за первый месяц, ощупью нашёл «парикмахерскую».[51] Он хотел стать императором. Хотел на заработанные деньги найти «свою» женщину. Какая понравится — ту и выбрать. Чжан Игуан сразу же раз и навсегда полюбил проституток. Но для него девушки не были обычными проститутками — он «перебирал таблички с именами наложниц»:
— Моя фаворитка! Моя фаворитка!
Девушки смеялись. Даже те, что снаружи, смеялись. Девушки никак не ожидали, что этот слепой парень окажется таким забавным. Возомнил себя императором. Ты слышала, что он говорит, оплачивая счёт? Чжан Игуан говорил:
— Жалую!
Чжан Игуан частенько наведывался в «парикмахерскую» и уже после трёх-четырёх походов ощутил, что в его душе произошли довольно сильные изменения: он прекратил «скучать», прекратил «томиться», стал куда оживлённее и веселее, чем когда работал в шахте. Чжан Игуан помнил, как тоскливы были времена, пока он работал на шахте, как всем сердцем стремился «туда». Стремиться-то стремился, а ни разу не сходил, пожалел денег. Это же надо потратиться! А у него дома двое недееспособных родителей и двое детей, которым надо учиться. Оставалось лишь сдерживаться. Если сдерживался долго, то по ночам постоянно «стрелял вхолостую» — наступало непроизвольное семяизвержение. Чжан Игуан стыдился. Друзья, глядя на перепачканные простыни, смеялись над ним и дали ему очень язвительное прозвище «Ракета, „земля-воздух“», сокращённо «Земля-воздух». Сейчас, оглядываясь назад, можно сказать, что это прозвище «Земля-воздух» было совершенно лишено смысла — он был всего лишь свиньёй. Для жены он был кастрированным хряком, боровом, а для начальника шахты — некастрированным. Когда грянул настоящий холостой выстрел, его продали вместе с потрохами, разве так называемая «компенсация» — это не цена за груду мяса?
К счастью, Чжан Игуан ослеп. Пока с глазами всё было в порядке, он ничего не видел, но стоило ослепнуть, как этот простой деревенский парень всё разобрал, как следует. Разве он «Земля-воздух»? Вообще-то он император!
Ещё как стоит радоваться: во время взрыва газовой смеси летящие куски породы лишили его глаз, но не самого дорогого. Если бы он лишился жизни, а не глаз, то разве смог бы стать императором? Не смог.
Чжан Игуан работал с удвоенной силой. Причина проста: больше сделаешь — больше заработаешь, больше заработаешь — чаще сможешь позволить себе наведаться в бордель. В борделе он тоже старался с удвоенной силой. И снова причина проста. В этом вопросе он поставил перед собой чёткую цель — переспать с восьмьюдесятью одной девушкой. В книгах говорится, что у каждого императора была три дворца, где жили «старшие жёны», шесть дворов, где жили «младшие жёны», и семьдесят две наложницы, итого получается восемьдесят одна женщина. Вот как только он переспит с таким количеством женщин, то станет настоящим императором, ну, по крайней мере, императором-любителем.
— Моя фаворитка! О, моя фаворитка!
Строго говоря, в большинстве случаев Чжан Игуан перестал испытывать ужас перед подземельем. Но когда он находился на работе, то из-за темноты ощущение, что находишься под землёй, всё ещё присутствовало. Он так и не мог избавиться от иллюзии, что до сих пор находится в шахте с «друзьями». Поэтому отношения Чжан Игуана с другими массажистами были особенными: он со своей стороны с самого начала считал их «друзьями», очень хотел сойтись с ними, а большинство слепцов вовсе не рассматривали Чжан Игуана как «одного из своих». Здесь играла роль разница в возрасте, но ещё больше — его «происхождение».
Чжан Игуан до тридцати пяти лет был здоровым человеком, а потом, хоть и лишился глаз, натура и привычки у него остались как у здорового. У него не было биографии слепого, не было опыта обучения в специальной школе для слепых, не было нормального наставника, который посвятил бы в ремесло. Как ни крути — он самозванец, внезапно поменявший профессию, как его можно было счесть за «своего»? Можно ещё и так сказать: Чжан Игуан вышел из «того мира», но так по-настоящему и не вписался в «этот». Он влез сюда грубо, нарушил границы, а нарушители обречены на одиночество.
Одинокие люди неизбежно попадают в затруднительные ситуации. У Чжан Игуана нрав неуравновешенный — отсюда и все проблемы. Он от природы горячий, легкомысленный, а настоящие слепцы, наоборот, серьёзные и спокойные. В процессе общения его горячность неизбежно наталкивалась на невозмутимость. С учётом его возраста он упал ниже некуда, и обиды следовали одна за другой, вереницей. А когда Чжан Игуан испытывал обиду, то ему недоставало свойственной настоящим слепым выдержки, и конфликты были неизбежны. Чжан Игуан легко вступал в конфликт, а потом раскаивался, раскаявшись, пытался как-то спасти положение, а ради этого снова неизбежно приходилось унижаться. Так и возникали обиды. Чжан Игуан, работая в шахте, тоже конфликтовал с окружающими, но те конфликты легко разрешались, даже если в ход шли кулаки, можно было вместе выпить, и вопрос исчерпан. Похлопали друг друга по плечу и забыли. Друзья никогда не таили злобу. А вот слепые не такие — слепые злопамятны. Это их отличительная особенность. Все проблемы Чжан Игуана именно от этого. Не прошло и нескольких дней, как он успел обидеть всех в массажном салоне, и у него не осталось ни одного друга, так что Чжан Игуан чувствовал себя очень одиноким.