Полковник совершенно не хотел оценивать ни Верховного, ни его премьера. Вырвалось непроизвольно. Подумав, что продолжение в том же ключе может, чего доброго, все испортить, он круто переменил разговор:
— Вы знаете Ратанова? Штабной офицер из армии генерала Войцеховского.
— Не имею чести.
— Велика честь, — усмешка тронула губы полковника. — Картежник и пьяница. Взял себе в наложницы вдову вятского миллионера. Бедная женщина после смерти мужа оказалась без средств. Sous le soleil et les étoiles. Donc, imaginez vous qu’il a intventé[10]: она должна была ему при гостях голая играть на рояле. Голая молодая женщина, ее степенство, играла для пьяных сборищ. Только за еду и кров.
— К чему вы все это рассказываете мне? — мрачно спросил старший лейтенант.
— Вам? Нет. Больше — себе. Думаю, что придется мне, кадровому офицеру, делать за кусок хлеба, когда нас вышибут за границу.
— Мы выиграем, — тихо, с упрямством в голосе сказал Взоров. — Пусть отступим даже до Красноярска, но выиграем.
— Оставьте. Некому выигрывать. Сахаров сдал Омск. Назначат другого командующего, тоже будет сдавать. Пока есть что. Красные теперь лавина. А от лавины можно лишь увернуться. И то не всем. Кому повезет.
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что мы дрались и разбиты. Je est temps de penser a soi — même[11].
— Comment donc?[12]
— Fuir[13].
— Desérter?[14] — Взоров резко вскинул голову.
— Считайте это нежеланием под занавес сделаться фаршем в этой мясорубке — называйте так. Je parle — il faut partir[15].
— За границу, разумеется?
— Да. Но не с пустыми руками.
— А у вас капитал?
— Капитал в пятом и третьем вагонах, — не сразу, пристально глядя на собеседника, ответил Ковшаров.
— Что, что? — Старший лейтенант уперся ладонями в край столика. Отставленный, чуть дрожащий мизинец правой руки касался корешка Евангелия. — Да это же измена!
Взоров огляделся, ища, кто бы мог его поддержать и подтвердить правоту. Кажется, он тут лишь обнаружил, что в рабочем купе они вдвоем: понял, это отнюдь неспроста.
— Термины не имеют значения, — сказал Ковшаров. — Я говорю — fuir[16]. И предлагаю вам присоединиться.
— Мне?!
— Вам.
— Да вы в рассудке? Немедленно прикажу вас арестовать.
Взоров порывисто встал, намереваясь идти к двери, ведущей в ту часть вагона, где размещалось около полувзвода солдат.
— Сядьте! — тихо, повелевающим тоном сказал полковник. — Никому вы ничего не прикажете.
— Прикажу. И сделаю это немедленно.
— Сядьте, — повторил полковник. — Или я застрелю вас. — В руках у него появился наган. Сквозь доносившийся перестук колес явственно послышался щелчок курка.
— Вы… Вы не посмеете. — Голос у старшего лейтенанта при виде нацеленного на него оружия дрогнул. — Вас за это…
— Наградят, — перебивая, закончил фразу Ковшаров. — Да, да. Предложение могло исходить от вас, а ответ на него — выстрел. Все объяснения. Поверят, не сомневайтесь. Все-таки я — начальник спецкоманды.
— Vous etes un homme terribe, votre noblesse[17]. — Взоров подчинился приказу, сел.
— Hne faut pas faire un diable de moi[18]. — Ковшаров не убрал револьвер, лишь опустил дулом вниз. — Je suis si maleureux comme vous[19]. В отличие от вас, разве в меньшей мере эгоист.
— То есть?
— У вас матушка с недавних пор в Марселе?
— Откуда вам известно?
— Знаю… Почти без денег, без привычных привилегий, полагающихся потомственной дворянке. Это в сорок шесть лет. Вы — единственная надежда. Есть разница для нее: явится ли сын после борьбы за великие идеалы свободы нищим или же со звонким наличием?
Старший лейтенант молчал. Ответа от него и не ждали.
— Поверьте, господин Взоров, — продолжал полковник, — я пять лет воюю. Такого сокрушительного поражения не было на моей памяти. Армия совершенно развалилась. Месяц от силы — и все будет кончено. Собственно, уже кончено. Нас несет, как снег за окном.
Возникла пауза. Первым нарушил молчание Взоров:
— Предположим, вы правы, все кончено. Где ручательство, что позднее, в более подходящем месте я не получу пулю в лоб?
— Торгуетесь или принимаете предложение?
— Принимаю.
— А где гарантии?
— Слово дворянина.
— Рад, что нашли общий язык. Но учтите, впредь никаких колебаний. А мое ручательство — мне без вас просто не обойтись. Мы еще, надеюсь, долго будем нужны друг другу. Как знать, может, и через десять лет.