Пахучий напиток внес оживление. Снурников позволил себе заметить:
— Что хорошо умеют в вашем министерстве, так это заваривать чай. Непростое, я вам скажу, занятие!
— Чай не пьешь, откуда сила? — попытался свести разговор на шутку Жарболов.
— Вы правы, сударь, хоть истину эту повторяете вслед за другими. Как ушел от нас незабвенный Каныш Имантаевич[54], перестали по его примеру подкрепляться чайком, заменили другим напитком — поиздержался силой институт.
— А что это за напиток появился там у вас, хотел бы я знать, что даже тысячелетний чай оттеснил на второй план? — спросил Ералиев, наполняя пиалу себе.
— Кофе, кофе не в меру употребляют! — поспешил заверить Снурников.
Это было уже слишком. Нынешний директор покраснел и умолк, отчаянно дуя на пиалу.
Министр не спешил с деловым разговором, удовлетворяясь тем, что академик с шуткой на устах переступил порог его кабинета. Сергей Архипович был явно польщен приглашением Ералиева.
— Да, приехал вот из Устюрта, — сам перешел к делу Снурников. — И в прошлом году промышлял там до осени, и на нынешнее лето забот хватило. Теперь можно сказать точно: не зря мы туда нацелились! Чуяло мое сердце.
— Хорошее у вас сердце! — поддержал настроение старика министр. — Чует удачу. Можно поздравить?
— После, после, голубчик! — завозражал Снурников. Ему не терпелось обосновать свои впечатления от поездки в новый рудный регион. — У нас, я имею в виду геологов-практиков, вреднейшая сложилась привычка: верить только в приметы руды. Сколько лет искали на Устюрте нефть и газ? Ну, поглядывали еще на хромитовые залежи… Навострили глаз только на это. А почему, скажите, дорогой министр, не предположить наличие в тех структурах и полиметаллов? Да по той причине, говорят, что ни медь, ни свинец не дали о себе знать поначалу даже в ореолах рассеяния[55].
— Значит, ошибались мы раньше, Сергей Архипович? А теперь появилась надежда?.. Радуйте нас доброй вестью, скажите, чем помочь, сделаем все!
— Покамест от вас требуется только доверие! Но доверие крепкое, мужское! Без веры в человека, Максут Ералиевич, в любом деле толку нет.
Академик не спешил раскрывать свои секреты.
Жарболов уже поглядывал на хозяина кабинета, словно извиняясь за нехватку откровенности у своего подчиненного. «Не хочет раскрываться академик сейчас, подождем», — словно читал он на лице Ералиева.
— Вам, Сергей Архипович, наверное, уже сказали о новостях из рудного края, — начал министр, отставив пиалу. — Признаться, меня никогда не удовлетворяло состояние разведки на юго-востоке. Кадры там будто неплохие, в средствах не отказываем, техникой оснащены. И научными прогнозами напичканы донельзя. И все же крупных обнаружений давно нет. Слава края, гремевшего на весь Союз, пошла на убыль, словно шагреневая кожа. А новое месторождение в той стороне вот так нужно всем! — Ералиев черкнул себя ладонью по горлу.
— Ваша правда! — поддакнул Жарболов.
Академик переживал слова министра молча.
— Нельзя сказать, что тамошние геологи плохо работают или не понимают своих задач, — продолжал Ералиев. — План проходки выполняется, кое-что по мелочи находят, аккуратно отчитываются… Но чувствую: напряжение в области растет, теперь там создали рабочую комиссию, пытаются выяснить причину застоя сами. Это, между прочим, похвально. Тем не менее большим доверием у областного комитета пользуются, судя по всему, горняки. Для вашего сведения, в комиссии той геологам отведена как бы вторая роль… Это не может не встревожить всех нас. Известный вам Жаксыбеков назначен председателем. Человек он решительный. Не исключено, замахнется на авторитет геологии в целом…
— Знаю Жаксыбекова, — вставил Снурников.
— Сергей Архипович! — слегка повысил голос министр. — Смекаете, с какими полномочиями мы вас направляем в этот регион? Требуется не больше не меньше как отстоять интересы науки от посягательств со стороны производственников. Заодно не помешало бы продумать и наши рекомендации о стиле и направлении дальнейших поисков тамошних геологов… У нас уже возникала мысль о пересоставлении прогнозной карты региона. Понадобятся средства. Сколько и когда — входите с предложением.