У преступников Мэри провела более часа, должно быть они хотели допросить ее. Она была предана Роберту Кеннеди, она много знала, ее ближайшая подруга Нэнси Лайонс, с которой она делила квартиру, работала на Эдварда, а другая подруга, Сюзен Танненбаум, работала у нью-йоркского конгрессмена Элларда Лоуэнстейна[29], который как раз начал независимое расследование убийства Роберта. Кто знает, не рассчитывали ли Кеннеди и Копечне узнать что-либо о его смерти?
Вполне понятно и чувство вины Эдварда. Направляясь в аэропорт в тот кошмарный день, он все время повторял: «Что же случилось?» Действительно, что? Он мог спросить себя, не потому ли Мэри была убита, что он не пожелал послушно дожидаться известей от похитителей, а постарался разыскать девушку? Не его ли старания довели ее до гибели? Подумайте об этом, и вы поймете, что чувство вины было ему гарантировано. Или же он должен был решить, что преступники с самого начало хотели убить мисс Копечне, чтобы свалить это преступление на него. И что ни в чем не повинная девушка погибла только потому, что на свою беду была предана его семье. И в этом случае Эдварду было не избежать чувства вины.
Впрочем, Чаппакуидикк нанес ему и другие удары, которые еще больше усугубили это чувство. В сентябре накануне начала следствия у его жены Джоан случился выкидыш, а в декабре скончался сам патриарх клана — Джозеф Кеннеди. Собственно говоря, у Эдварда не было оснований винить себя за смерть отца или случившееся с женой (Джозеф был уже в весьма преклонных годах и был тяжело болен с 1961 года, а у Джоан и раньше случались выкидыши, так что вряд ли именно Чаппакуидикк подорвал их здоровье), но сенатор принял на себя и эту вину. В его волосах стало больше седины. Он перестал быть веселым Тедди. И все же…
Как сказал Артур Шлезингер-младший «С Чаппакуидикком в душу Эдварда Кеннеди вошла сталь». И многим людям, в том числе людям Джона и Роберта, в этом вскоре пришлось убедиться. Эдвард больше не желал признавать главенство людей, которые не оказали ему никакой поддержки в несчастье. Как писал Б. Херш, он «лишился почтительности младшего брата перед другими людьми, перед их прихотями и представлениями». Он объявил себя капитаном. И им пришлось это признать.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. В преддверии…
Единственная причина, по которой мы выжили, это то, что нас больше, чем несчастий.
22 февраля 1970 года в свой тридцать восьмой день рождения Эдвард Кеннеди объявил, что вновь будет добиваться избрания в Сенат США. Заявление Эдварда не было неожиданностью. По мнению избирателей, сенатор мог даже вновь рассматривать возможность баллотироваться в президенты США, если и не в 1972 году, то в 1976.
И, тем не менее, столь радужные перспективы оказались преждевременными. Знаменитый доклад судьи Бойла[30] основательно охладил восторги поклонников Кеннеди по всей стране. И лично для самого сенатора демарш судьи оказался тяжелым ударом. Он заявил, что доклад Бойла несправедлив. Ничуть не утешило его и то обстоятельство, что судья решил не предпринимать более против него никаких мер.
Однако какие бы вопросы не поднимал сам доклад и опубликованные в прессе материалы дела N15220, положение Эдварда как в его родном штате, так и за его пределами постепенно укреплялось, так что Кеннеди не сомневался в победе на ноябрьских выборах. Да и о каком поражении могла идти речь, если не только сторонники, но и противники вновь начали признавать его авторитет. Причем в то самое время, когда Бойл выпустил свой доклад. Вот один из подобных примеров:
В апреле 1970 года президент Р. Никсон отправил американские войска воевать в Кампучии. Страна, уже полуразрушенная массированными бомбардировками, столкнулась со всеми «прелестями» наземной операции. Сам президент объяснил свои действия по эскалации войны стремлением к… миру. Было в этом нечто от Оруэлла. Но, с другой стороны, что еще можно было ожидать от человека, провозгласившего «теорию сумасшедшего»?!
И тут терпение многих американцев лопнуло. Это вовсе не значит, что те, кто протестовал против войны, представляли из себя большинство населения. Напротив. Американский обыватель восторгался решимостью президента. Но многие политики, часть прессы, некоторые военные, встревоженные деморализацией американской армии, и молодежь решительно высказались против расширения войны. Свое возмущение высказали несколько сотен высокопоставленных чиновников. Даже некоторые члены правительства выступили с критикой президента. Что же было говорить о молодежи? В знак протеста против эскалации были закрыты 450 университетов и колледжей. По всей стране проходили студенческие демонстрации и забастовки. А 4 мая национальные гвардейцы открыли огонь по мирной манифестации студентов в Кентском университете. Итог — 4 человека убиты, 10 ранены. Еще через несколько дней строительные рабочие в Нью-Йорке, вооруженные дубинками и металлическими прутьями, разогнали студенческую демонстрацию на Уолл-стрите, искалечив многих молодых людей. Президент назвал рабочих героями и пригласил их в Белый Дом. А в это самое время в Вашингтоне собрались более 100 тысяч протестующих против войны в Индокитае. Америка вновь раскололась. Одни американцы выступали за прекращение войны, а другие требовали расправы над инакомыслящими. Одни призывали к разуму, а другие сотрясались от ненависти ко всем образованным людям. Мэр Нью-Йорка 2республиканец 0 Линдсей велел приспустить флаг над городским Сити-Холлом в знак траура по погибшим студентам, а обыватели предлагали «перестрелять и большинство профессоров». И вот в результате всех этих событий 13 мая 1970 года известный консервативный журналист Джозеф Олсоп обратился к Эдварду с открытым письмом. Он писал:
30
Об автомобильной катастрофе на острове Чаппакуидикк, в которую попал Э.М. Кеннеди, и в ходе которой погибла секретарь его брата Роберта Мэри Джо Копечне.