И снова мы оказываемся в королевстве двух Тони. На самом деле, трех: нашего героя, который находится при смерти в реанимации; продавца оптики, у которого такое же имя; и Кевина Финнерти, продавца отопительных систем, который явно внешне похож на двух Тони и случайно поменялся чемоданчиками и личностями со вторым Тони.
Известный нам Тони появляется на одиннадцатой минуте эпизода; он вырывает дыхательные трубки и повторяет слова Тони-продавца о том, что он не знает, кто он и куда идет[356]. Одиннадцать минут для телевизионной истории — это целая вечность, особенно после крутого поворота сюжета; и легко представить, что зрители, которые любят «меньше трепа, больше драк», ворчат: «Ну, опять эти сновидения…»
А что, если это не сон? А что, если это чистилище?
А пока что Тони застрял в округе Ориндж [в Оранжевом графстве — Прим. пер.][357], и не может уехать оттуда (чистилище). На одном конце городка светится маяк (рай), а на другом в лесу бушует огонь (ад). Снова и снова он останавливается, чтобы осознать значение своей жизни. Затем, потеряв бумажник, все документы, удостоверяющие личность, и кредитные карты, он должен доказывать, кто он. Он крадет личность (грех) Кевина Финнерти — торговца отопительными системами, который живет в одном из самых жарких штатов (в Аризоне) — и заселяется в другой отель. Там он падает вниз на красную лестничную площадку и в этот момент узнает, что у него болезнь Альцгеймера (вечные муки). Когда в реальном мире Кармела говорит ему, что он не попадет в ад, Тони в это время находится в чистилище, думая, стоит ли сообщать жене, что его настигло то, чего он боялся.
Конечно, эти тонкости имеют смысл, если мы видим чистилище, а не сон. Религиозные сценарии и видения пользуются тем же визуальным рядом; они тоже ставят нас перед моральным выбором и подталкивают к серьезным (часто риторическим) вопросам. Когда по телевидению в Коста-Меса спрашивают: «Грех, болезнь или смерть?», возникает подразумеваемый ответ — желтое распятие. (Перевод: они такие, поэтому так видят себя.)
Для «Клана Сопрано» это не новый подход. В серии «Веселый дом» Тони, получивший пищевое отравление, осознает ядовитую правду о Пусси, но не может переварить ее. Подобным образом едва ли можно считать, что несчастный случай вызвал повреждение поджелудочной железы, которая нейтрализует кислоты, и желчного пузыря, который вырабатывает желчь (он всегда имел проблемы с управлением гневом). Едва ли несчастный случай привел и к риску развития сепсиса, описанного как «инфекция в крови», так как очень многое идет из «крови» семьи, включая болезнь Альцгеймера и склонность к депрессии или насилию (эти «гнилые» гены Сопрано). Также стоит заметить, что хозяин бара, который недолго говорит с Тони-продавцом, упоминает особый тип автомобиля — «инфинити» (то есть бесконечность); бармен шутит: «Здесь вокруг все мертвое», — и произносит «Финнерти» так, что слово звучит как «финити» (то есть конечный, ограниченный). Из всех персонажей, недовольных Финнерти, Чейз выделяет служителей Бога — монахов! — и именно они изливают свой гнев на Финнерти, который поставил им неисправную отопительную систему. У Тони есть два выбора работы: отопительные системы (ад) или точная оптика (ясность зрения, ясный взгляд).
Но подсознание Тони трансформировало все эти символы в бессмысленное, постоянно меняющееся повествование (вот Большой Пусси — это рыба, вот Глория Трилло — это телерепортер, берущий интервью у Аннетт Бенинг, которая является и самой собой, и матерью Финна). А то, что мы видим в Коста-Меса, становится как более прямолинейным, так и более зловещим. Видимо, Тони судят за его ужасные поступки, а кроме того, его подталкивают к осмыслению потери личности, и эти мысли настигают его на кровати в реанимации. Сначала он трансформируется в более безвредную и скромную версию самого себя, затем вынужден стать Финнерти, чтобы получить пищу и кров, а потом доктор в Коста-Меса ему говорит, что скоро он потеряет себя из-за болезни Альцгеймера.
356
Эти слова — а на самом деле все приключение в Коста-Меса — навеяны фразой, которую мистически произнес давно работавший над фильмом «Клан Сопрано» режиссер Джон Паттерсон, находясь в госпитале и умирая от рака в промежутке между пятым и шестым сезонами.
357
Прилагательное «оранжевый» (апельсиновый) вызывает у зрителей «Сопрано» целый ряд ассоциаций. На графике в реанимации это последний уровень перед красным, цвет, которым обычно отмечают наихудшее состояние; кроме того, это цвет пламени и самых современных воплощений Сатаны (когда он не черный, как смоль). А еще в трилогии «Крестный отец» вокруг апельсинов выстроена целая мифология: обычно они вестники близкой смерти или указатели жадности и высокомерия.