Предполагается, что мертвые знают только одно: лучше быть живыми. Но финальная сцена эпизода показывает иное. Когда Кармела идет к своему плохо соображающему и едва ли способному к общению мужу, он не похож на человека, который счастлив вернуться.
Сезон 6 / Эпизод 4. «Мясистая часть бедра»
Сценаристы: Дайан Фролов и Эндрю Шнайдер
Режиссер: Алан Тейлор
«Думали, я умру. А я жив. Я самый счастливый человек во всем мире. Слушай, после того, что случилось, каждый день — это дар». — Тони
Когда Тони покидает госпиталь, он слышит звон церковных колоколов и щебетание птиц, видит детей, идущих домой из школы, и ощущает солнечные лучи на лице. Он хватает руку Дженис и утверждает, что он изменился и больше не будет относиться к своей жизни как к чему-то само собой разумеющемуся. Дженис, радующаяся, что ее младший брат выдержал суровое испытание, слушает его полсекунды, а затем садится в машину, относясь к этому откровению, как к лежачему полицейскому на дороге, по которой Тони нужно проехать, чтобы стать прежним Тони. И с учетом того, что мы знаем об этой семье, разве она не права?
Дженис — идеальная аудитория для новой мудрости Тони. Ее жизнь представляет собой бесконечные метаморфозы: она была Парвати, то есть хиппи, увлеченной йогой; невестой властного мафиози; вернувшейся в христианство исполнительницей народных песен; любовницей Ральфи, удовлетворяющей его сексуальные прихоти; любящей женой Бобби. Она меняет имена, гардероб и даже манеру речи, но остается безмерно влюбленным в себя человеком. И она знает себя лучше, чем может признать это в разговоре с Тони или кем-либо другим. Вот почему она так легко отмахивается от улучшенной версии своего брата, несмотря на то, что тот, кажется, говорит искренне.
Какой из Сопрано прав?
Похоже, эгоистические интересы есть у всех. Когда Тони ведет себя дружелюбно по отношению к бывшему сожителю Дженис, больному нарколепсией Аарону, он рассчитывает тем самым купить прощение своих грехов. Менеджер рэп-звезды Да Люкс (Лорд Джамар) счастлив, что в его клиента стреляли, потому что это подстегнет продажи записей (и увеличит его доход). Дочь Хэша в восторге от новообращенных христиан, но только потому, что они поддерживают Израиль. Представительница страховой компании улыбается Тони и флиртует с ним, но она просто хочет, чтобы Тони побыстрее вышел из больницы.
А еще здесь есть Поли Уолнатс, который получает крайне важную для него информацию: оказывается, умирающая монахиня, которую он считал своей тетей, на самом деле его биологическая мать, а Нуччи — это тетка, которая забрала его, чтобы спасти репутацию сестры. И снова возникает реакция: горе мне, весь мир должен мне торт-мороженое за мое хорошее отношение. Он винит и свою «мать» за то, что она совершила преступление, вырастив его, и Джейсона Бароне (Крис Диамантополос) за то, что у него есть любящая мать (поэтому он вымогает у Джейсона 4 тысячи долларов в месяц — стоимость содержания Нуччи в «Грин Гров».)
И только один персонаж не стремится быть номером один. Это пенсионер, бывший сотрудник компании «Бел Лэбс» Джон Швинн (Хэл Холбрук[363]), страдающий от чего-то худшего, чем смерть: у человека, который любит поговорить, судьба отнимает речь.
А теперь перейдем к оптимистичному взгляду на способность Тони и его окружения пережить реальные, прочные изменения:
1. Повторяющаяся, как заклинание, фраза оджибве [индейский народ — Прим. пер.], мистическим образом помещенная на доске объявлений в палате Тони: «Иногда я начинаю жалеть себя, а в это время великий ветер несет меня по небу». Подразумевается, что Тони, как большинство людей, настолько занят эгоистическими интересами, что не может посмотреть на жизнь более широко, а на себя как на один из атомов «большого человеческого организма» (по словам Дэвида Милча, создателя фильма «Дэдвуд»). Слова о «великой жалости» — ироническое сожаление о повышенном внимании Тони к визуальной составляющей жизни. Ведь в игре задействованы такие серьезные силы, как судьба, предопределение и Бог.
2. Второй, третий и четвертый эпизоды сезона содержат больше аллюзий, связанных с моралью, духовностью и вечными ценностями, чем любые три серии подряд в предыдущих сезонах «Клана Сопрано». Кроме извинений Кармелы у постели мужа в госпитале и приключений Тони во время комы, мы видим множество персонажей, которые представляют некую версию праведника, поднявшегося над эгоистическими интересами. Скитания Тони по стране Кома приводят его к монахам, чью жизнь он в буквальном смысле слова превратил в ад из-за неисправной отопительной системы. Среди других религиозных посланников серии «Мясистая часть бедра» можно назвать новообращенного евангелиста, друга Аарона, пастора Боба (Роб Дивейни), бывшего кокаиниста и любителя стриптиза, биологическую мать Поли («Как так получилось, что ты оказалась плохой девушкой? — кричит Поли. — Ты же монашка!»), эпизодически появляющегося гладко выбритого отца Фила и изображение в телевизоре Дэвида Кэррадайна в роли Кейна — героя «Кун-фу» (Kung Fu), пожалуй, единственного телесериала, который можно рассматривать как духовное путешествие (Кейн был монахом)[364].
363
Легендарный характерный актер Холбрук, приглашенный в «Клан Сопрано», хорошо известен по своим работам в кино 1970-х годов, более всего по роли Большой Глотки в фильме «Вся президентская рать» (All the President’s Men).
364
Если Коста-Меса — это лишь продукт подсознания Тони, то его любовь (с детства) к «Кун-фу» может объяснять наличие лысых монахов, выступающих как противники Кевина Финнерти.