М: Вы говорите об общей фабуле, а не о конкретном эпизоде.
Д: Да. Я объяснял все и записывал на доске. Затем я говорил: «О’кей, вот как я это понимаю. Сейчас мы будем прорабатывать эпизоды один и два». Мы облекали все в более длинную форму, но я не помню, о чем какой эпизод был, вот этим занимались сценаристы.
Возьмем, к примеру Трейси. Она не была частью долговременного плана. Это пришло, когда мы сделали шестой эпизод в третьем сезоне. Я сказал: «О’кей, куда это можно повести?» У нас было противостояние между Тони и Ральфи, была Медоу с ее обычной вспыльчивостью. Отсюда и возникла история Трейси. Ее не было, пока мы ее не прописали.
В любом случае, решив делать эту историю, мы имели истории А, В и С: одна-две истории Тони, историю Кармелы и историю Кристофера. Что-то вроде: в истории А семнадцать моментов, в истории В одиннадцать моментов, как-то так. Каждый момент был записан на полоске бумаги, и мы перекладывали их и соединяли. Затем, когда все сложилось, получилось что-то вроде четырехстраничного плана. Затем я говорю: «Терри, бери это». Или: «Кто хочет взять?» Обычно люди тут же встают и идут работать, и так мы имеем написанный сценарий. Иногда я решаю, что нужно разделить эпизод, — когда к концу сезона нарастает напряжение. «Ты берешь первую часть, а я беру вторую». Как в «Белых кепках» — серию начали писать Робин и Митч, а я не мог приступить к ней, пока они почти не закончили, из-за проблем с окончательным монтажом. Я написал часть серии, а затем переписывал первую часть, которую они сделали. Поэтому все наши имена в титрах.
А: В четвертом сезоне больше сценариев с пятью или даже шестью именами, особенно во второй половине сезона. В тот год были более жесткие временные рамки?
Д: Нет. Я пытался сделать так, чтобы каждый был в титрах, но на деле это не получалось, потому что есть правила Гильдии писателей Америки, согласно которым каждый раз нужно определяться с титрами. Все члены команды читают сценарий и говорят, кто заслуживает упоминания в титрах. Это для гонораров важно. Если твоего имени нет, то ты и гонорар не получишь. Это проблема, и очень неприятная.
М: Вы религиозный человек? Вы думаете, что есть Бог, рай, ад и все такое?
Д: Нет, я не думаю, что есть рай и ад. Я надеюсь, что есть что-то еще, но не люблю говорить об этом. Однако я интересуюсь религией. Я интересуюсь историями человеческого поведения, как это изображено в Библии, путями входа человека в затруднительные ситуации и выхода из них. Мне интересна идея, что люди выбираются со дна, и они приходят к Богу. Фундаментальная идея: ты придешь к Нему, когда окажешься в тяжелой ситуации.
А: За несколько лет продолжения сериала в нем появлялись герои, связанные с религией: отец Фил, священник-иммигрант, к которому идет Кармела, и который велит ей «жить за счет хорошей части» того, что зарабатывает Тони; евреи-хасиды во втором эпизоде. Когда в Кристофера стреляют во втором сезоне, он видит ад.
М: Студенты-теологи считают сериал интересным.
Д: А я не знал! Почему?
М: Потому что видят в нем строгие религиозные и духовные рамки.
Д: Ну, еще до того, как я начал писать сценарий сериала, я думал: «Может, Тони станет буддистом». И я понял, что это глупо, а потому забыл об этом. Но мне кажется, что как-то эта идея бродила во мне. Высказывание оджибве: «Иногда я начинаю жалеть себя, а в это время великий ветер несет меня по небу» — взято из прочитанной мною книги «Снежный барс» (The Snow leopard)[445]. Она произвела на меня большое впечатление, что отразилось в том сезоне. Фразу оджибве и какие-то другие цитаты мы взяли оттуда.
А: Вы потратили почти половину серии на расчленение и уничтожение Ральфи. Что интересного для вас было в таком подробном показе в этом конкретном случае?
Д: Я просто думал, что интересно будет понаблюдать за этими двумя парнями в ту ночь. Вы знаете, нам пришлось проехать до Пенсильвании, чтобы найти карьер. Я вырос в Нью-Джерси и помню, как ходил купаться на карьеры, а тут вдруг они исчезли. И я просто подумал: я любил Кристофера за одну вещь. Я любил его за сцены с Поли, с Тони, за взаимоотношения Тони и Кристофера.
А: Вы говорили, что вам нравилось писать для Кристофера. В этом сезоне его много, как и Адрианы.
445
Книга 1978 года, написана Питером Маттиссеном; в ней рассказывается о его двухмесячных скитаниях по Гималаям вместе с натуралистом Джорджем Шиллером; они искали снежного барса.