А: Откуда появилась идея с медведем?
Д: Из газет. В то время в Джерси было много медведей. Они залезали к людям в кладовки и в чуланы, и открывали холодильники! Потому мы поняли: «Нам надо это сделать!» [Смеется.]
В сериале много кадров природы — деревья, например, вот и медведь возник отсюда.
Для меня медведь — это о природе.
А: На «Выпуск-2004» вас вдохновила статья в «Стар-Леджер»?
Д: Да. В ней говорилось о большом количестве освободившихся из тюрьмы, о целой группе отсидевших большой срок мафиози, вернувшихся на улицу.
А: Одним из таких вновь прибывших персонажей был легендарный Фич Ла Манна. Почему вы решили, что Роберт Лоджа тот самый актер, который может воплотить его?
Д: Я помню один фильм с Джеком Николсоном — «Честь семьи Прицци» (Prizzi’s Honor). Николсон, что бы он ни делал, велик, но Лоджа был единственным, кто в этой картине реально проникся духом Италии. Я также помню Лоджу в сериале под названием «Кот» (T.H.E. Cat), когда я был ребенком, он там играл кота-грабителя, который тоже был причастен к криминалу! [Смеется.] И в свои четырнадцать или около того лет я считал, что он классный. И когда я работал с ним, он тоже был классным.
М: Почему вы отправили Фича снова в тюрьму, а не убили его?
Д: Для разнообразия.
М: У вас есть определенные эстетические принципы в вопросах насилия?
Д: Для этого сериала — да.
М: Можем подробнее поговорить? Я думаю, это важно, потому что вас обвиняли в том, что вы упиваетесь насилием, садизмом, жестокостью. А вы вдруг говорите, что все это в духе фильма «Три балбеса» (Three Stooges) или Лорела и Харди [американский комедийный дуэт — Прим. пер.]?
Д: Интересно, что вы об этом сказали, потому что я большой фанат Лорела и Харди. В Музее современного искусства проводили мероприятие по поводу «Клана Сопрано», Ларри Кардиш брал у меня интервью[449] и спросил, кто влияет на меня. Я ответил, что Лорел и Харди, и я думаю, что это до сих пор так! Терри Уинтер — один из «Трех балбесов». И Терри лучше всего удаются сцены насилия.
М: Даже эмоционально насыщенное насилие, которое не должно быть смешным, содержит элементы фарса, как, например, драка между Тони и Ральфи, закончившаяся смертью Ральфи. Использование сковородки и спрея от насекомых напоминало драку героев в мультике.
Д: Илен [Лэндресс], бывало, мне говорила, что мне следует снимать именно фарсы. Не знаю, почему они больше не востребованы.
М: Не могу отрицать, что многое в сценах насилия смешно.
Д: Как вам понравилась Лоррейн Калуццо, которая мечется по гостиной с полотенцем?
М: Для меня это уже слишком. Трудно сказать, почему, но слишком.
Д: Поэтому я вас и спрашиваю.
М: Может, потому, что я не считаю смешным унижение, мне кажется, что это и меня самого унижает. В то же время, когда Ричи Април сбивает машиной Бинзи, я не чувствую себя униженным.
А: Что касается Лоррейн Калуццо. Есть сцена на парковке у «Шей-Стадиум», когда Джонни жалуется Тони: «Ей только драки и убийства нужны, убийства и убийства». Все время ощущаются некоторые намеки на Линду Стэси, телевизионного критика из «Нью-Йорк пост», которая написала в обзоре в конце четвертого сезона, что ей не хватает насилия[450].
Д: Помню, что я страшно разозлился. Подумал, что это идиотский комментарий.
Дело в том, что до этого [Стэси] приходила пробоваться на роль. Она попробовалась, не получила роль, а затем выступила с этим негативом[451].
М: Я хочу вернуться к фарсу. Одни типы насилия на экране приемлемы, другие — нет; одни очень спорны и проблематичны, другие — нет. Почему?
Д: Точно не знаю. Все, что я знаю, так это то, что никто из нас не хочет видеть насилия над животными. Над собаками, кошками и так далее. Это за рамками.
М: Почему?
Д: Потому что они действительно невинные создания. Как младенцы.
А: Страданий некоторых героев мы не видим. Самый спорный и запоминающийся момент насилия в пятом сезоне остается за кадром: Адриана пытается уползти от Сильвио, он поднимает пистолет, и вы не видите ее смерти. Почему мы не видим, что с ней происходит, однако других подробностей такого рода для нас сериал не жалеет?
449
Лоренс Кардиш — старший куратор Отдела кино в Музее современного искусства города Нью-Йорка. В 2012 году вышел в отставку.
450
Из колонки Стэси в «Нью-Йорк пост» о четвертом сезоне: «Фильм был таким вялым; разве мы ждали сезона, что посмотреть, как толстушка Дженис наконец захомутает Бобби? Кому это интересно? Более одного эпизода они обсуждают замороженный зити, хочется уже пойти, убить их обоих, разнести все и съесть улики». И: «В конце дня (или вечера в этом случае) им следовало убить кого-то важного и вывести нас из жалкого состояния. Или, может быть, Дэвид Чейз был прав, когда говорил, что хотел закончить — я имею в виду сериал — еще сезон назад».
451
По словам помощника по кастингу Мередит Такер, Стэси пробовалась на роль персонажа в «Христофоре» — женщины, которая произносит речь в церкви и обвиняет всех жен гангстеров.