Д: Тем, что люди отказываются верить в ее смерть? Нет.
А: У вас и раньше призраки навещали героев. Адриана приходит в самом начале сезона и затем еще раз, когда Розали и Кармела едут в Париж.
М: Она дважды навещает Кармелу. Это интересно. Кармела чувствует себя очень виноватой перед ней.
Д: Я думаю, Кармела должна на каком-то уровне знать, что сделал Тони.
М: Откуда возникла идея путешествия в Париж? Что вы этим хотели сказать?
Д: Мой самый любимый момент здесь, когда она видит Эйфелеву башню, это похоже на то, что видел [в коме] Тони. Буду честным, я обожаю этот момент. Почему она едет в Париж? Первоначально она собиралась в Рим. Думаю, что она хотела туда поехать с кем-то…
А: Возращение ко второму сезону[453].
Д: Она страдающий человек. Сколько было у Кармелы развлечений? Похоже, что поездка в Париж была чем-то, что она хотела бы сделать. Она встречается с людьми, которые понятия не имеют о том, кто такой Тони Сопрано, кто такая она; они не знают, где находится Нью-Джерси, не знают о мафии. Это совершенно другой мир.
М: Какую роль Париж сыграл в вашей жизни?
Д: Моя связь с Парижем началась с фильма «Касабланка» (Casablanca). Я, вероятно, увидел его впервые, когда мне было лет двадцать. До этого я мелодрамами не интересовался. Мать Дэнис была француженкой, и она очень хорошо говорила по-французски. Мы раньше все время ходили на французские фильмы — Клода Шаброля, Жан-Люка Годара, Франсуа Трюффо, вы знаете эти имена. Я просто люблю их фильмы. И эти ребята любили Париж, поэтому он так восхитительно выглядит у них.
Итак, в 1977 году мы впервые поехали в Париж, и, кроме того, мы оба в первый раз покинули нашу страну. И, когда я попал туда, то сказал себе: «Я уже был в этом месте. Я не знаю города, но я бывал здесь». Он напомнил мне Нью-Йорк, который совсем другой, за исключением чего-то отдаленно общего в архитектуре. Мы просто с ума от него сходили. Затем мы захотели купить дом во Франции, и люди спрашивали: «Почему не в Италии?». Я отвечал: «Мы больше любим Францию, мать моей жены была француженкой и бла-бла-бла».
Чувства Кармелы относительно Парижа — это мои чувства относительно Парижа. Для Кармелы это место с историей в две тысячи лет, — откровение, которое меняет ее. Путешествие расширяет наши горизонты. По этой причине Париж есть, или был, направлением номер один в мире. Я также чувствую, что это женский город.
М: Меня потрясла сцена, когда Кармела говорит с Розали о своем чувстве истории. Когда я пересматривал фильм, это сцена растрогала меня. Не помню, чтобы я так проникся в первый раз. Может, сейчас старше стал — это о том, что все смывает вода… На нее это реально обрушилось. Я думал о концовке сериала, и о мысли, что жизнь так ценна, и что ее можно забрать у нас в любой момент. Я не знаю, достиг ли я…
Д: Не думаю, что вы достигли. Ведь это она сказала, правда? «Но в конце все смоет вода. Все это — просто смоет вода». И здесь смоет больше, чем там. Я хочу сказать, как вы знаете, в Соединенных Штатах старые здания сносят. В Париже так не делают.
А что вы, ребята, думаете о «Холодных камнях»?
М: Когда Вито покидает Нью-Гэмпшир и возвращается в Нью-Йорк, я чувствовал, как у меня от страха скручивается желудок. Просматривая эпизод в первый раз, я знал, что из этого ничего не выйдет, но во второй раз я знал, как он умрет, и переживал за него, понимая, куда он едет. Я за всех переживал в этом сезоне.
Д: Правда?
М: Да, потому что на каком-то уровне они все хотят вырваться, но не могут. Даже Тони. Я думаю, что многое в его коме об этом: он понимает, что не может вырваться из той жизни, которую ведет. Даже путешествие Кармелы в Париж немного касается этого. Никто из этих людей не может убежать.
Д: Да, печаль явно составная часть этого. Намеренная. Это не потому что я сказал: «Давайте сделаем что-то действительно печальное». Это реальные чувства. Есть некая печаль и в Тони Сопрано. Начнем с того, что и в самом Джиме есть что-то печальное, большой парень с такими глазами. Я думаю, в реальной жизни у него было нечто печальное. Я думаю, может быть, поэтому люди так сильно любили его. Он был как большой ребенок, как большой щенок. А печаль у Тони Сопрано мы ощущаем потому, что знаем: он гангстер, и успешный гангстер, однако он очень несчастлив. У него депрессия. Депрессию также использовали для комических моментов. Я думаю, в большей части фильмов о мафии такого нет.
А: К тому, что Мэтт сказал о неспособности людей вырваться: сезон открывается историей Юджина и его побегом с помощью петли, потому что это единственный для него способ помочь своей семье. И это накладывает отпечаток на все последующее.