Но наиболее удачные сцены эпизода все-таки связаны с Тони. Как и Мэссив Джиниус, Кузамано — его приятели — белые воротнички обожают все части «Крестного отца» и радуются возможности сыграть в гольф с боссом местной мафии. Однако для Тони это оборачивается ударом. Эта сюжетная линия в целом тоже поднимает тему ассимиляции, социальной мобильности и американских расово-этнических устоев. Она связана с поиском признания Мэссивом Джиниусом и ностальгией Хэша по прежним временам.
Сцены с Тони и друзьями Кузамано, а также с Тони и Мелфи показывают разные способы достижения итало-американцами статуса «белых людей». Американское телевидение редко высказывается на эту тему. Мы видим, как внутреннее стремление к превосходству, отражающее несправедливость, которой подвергает ту или иную группу большинство, проявляется в сообществе итало-американцев. Они воспринимают некоторых представителей своего народа как «более белых» и потому более уважаемых. Мы видим, как люди вроде Тони, чьи предки прибыли в Америку с юга Италии (то есть, скорее всего, они были брюнетами с карими глазами), борются с этими стереотипами (например, утверждают, что их обидчики используют усредненную копию итальянской культуры, как Поли в эпизоде «46-й размер»).
Но и это может стать ловушкой. Тони признается Мелфи, что Кармела заставляет его выбираться за пределы своего обычного круга общения и «знакомиться с новыми людьми… Такие парни, как я, выросли убежденными в том, что Meddigan[66] — скучные люди. Однако на самом деле среднестатистический белый не скучнее, чем сотый спор о том, кто должен был победить в бою — Марчиано или Али».
«Так я правильно понимаю, что вы не считаете себя белым?» — спрашивает Мелфи, лишний раз подчеркивая основную тему почти каждой сцены эпизода.
«Я не имею в виду расу», — уточняет Тони, а затем описывает «уважаемых» итальянцев как скучных людей, хотя только что это отрицал: «Я имею в виду белого человека вроде нашего друга Кузамано. Он итальянец, но при этом Meddigan. Так мой отец называл итальяшек, которые осели в пригороде. Ну те, которые покупают соус в магазине». Тони утверждает, что испытывает смешанные эмоции от общения с такими итало-американцами из-за своих «парней» (то есть тех, которых, как говорит Джуниор, «похоронят в спортивных костюмах»).
Его парни неспроста подозрительно относятся к итало-американцам из пригорода. Злоключения Тони в частном гольф-клубе заставили его почувствовать себя персонажем мультфильма, опасным бандитом, чья компания развлекает этих богачей; своеобразным эквивалентом запрещенных сигар «Монтекристо», которые Тони подарил Кузамано. Тони искренне пытается завести разговор о том, куда лучше инвестировать непредвиденную прибыль, но разговор всегда возвращается к мафии. Каждый раз, когда это происходит, взгляд Тони мрачнеет. Тот факт, что Кузамано (вероятно, единственный итало-американец из всей компании) имеет больше общего с «белыми», чем с Тони, делает это общение еще более унизительным.
Спустя некоторое время Тони решает ради развлечения им подыграть и рассказывает смешную историю про то, как Джон Готти[67] покупал фургон мороженщика. Розыгрыш, который он устроил Кузу — отдал ему загадочную коробку на хранение, чтобы тот ломал голову над содержимым — помог ему восстановить чувство собственного достоинства и подытожил тему серии: имеет значение не содержание, а видимость, внешняя оболочка. Кузу нужна была лишь загадочная коробка, которую можно показывать своим богатым дружкам. Что в коробке, его не волнует.
Сезон 1 / Эпизод 11. «Никто ничего не знает»
Сценарист — Фрэнк Ренцулли
Режиссер — Генри Дж. Брончштейн
«Речь идет о нашем друге». — Тони
«Хит есть хит» делает паузу в одной из самых важных сюжетных линий сезона, а «Никто ничего не знает» выводит ее на финишную прямую. Этот эпизод наполнен дурными знамениями, смертью и разрушением, трагичной размытостью границ между семьей и Семьей.
В начале эпизода есть сцена, где Вин Маказиан сообщает Тони, что Биг Пусси стал информатором ФБР. Она любопытна не только из-за того презрения и отвращения, которое Тони испытывает к Маказиану, — это отношение, может, и не стало причиной самоубийства, но внесло свою лепту в ощущение безысходности, подтолкнувшего Маказиана к этому[68], — но еще и из-за погоды и манеры съемки. Один из самых недооцененных аспектов сериала заключается в том, как хорошо он передает погодные условия Нью-Джерси. Жара на севере штата ослепляет и бьет под дых, стоит только выйти на улицу, и операторская работа отлично это отражает. Новость о том, что один из его самых старых и близких друзей превратился в крысу, — один из самых страшных ударов для Тони Сопрано (по крайней мере, до того, как он услышит, что обсуждали его мама и дядя в «Грин Гроув»). Атмосфера вокруг Тони в этой сцене кажется поистине гибельной: небо заслоняют собой черные тучи, а ветер развевает его рубашку.
67
Босс преступной семьи Гамбино, который в 1992 году был приговорен к пожизенному заключению в федеральной тюрьме за несколько преступлений, в том числе — пять убийств, которые он совершил собственноручно. Умер за решеткой от рака горла в 2002 году.
68
Сама сцена самоубийства Маказиана — очень сильный момент. Он проезжает через пробку с помощью копа в униформе, сообщающего в рупор, что едет офицер полиции. И все это для того, чтобы быстрее покончить с собой. Любой, кто ездил по дорогам Нью-Джерси, хорошо понимает эту сцену.