Однако, оказавшись на волосок от ареста за убийство Бевилакуа, Тони в конце концов следует совету своего адвоката Нейла Минка (Дэвид Маргулис[145]) «не хулиганить». Он позволяет Сильвио управлять семейным бизнесом, а сам сосредотачивается на работе-прикрытии в компании «Бароне Сэнитейшн» (Barone Sanitation). Это умная игра. Безопасная игра.
И Тони ненавидит ее всеми фибрами души[146].
Мусор — это бизнес, приносящий ему прибыль, льготы в области медицинского обеспечения и облагаемый налогом доход для умиротворения налоговой службы. Но это не то дело, которое выбрал Тони Сопрано, и чем дольше он пытается дистанцироваться от всего остального, тем хуже себя чувствует. Продолжающаяся непокорность Ричи «Мэнсона Лэмпс» Априла, которого, к тому же продолжает подстрекать Дженис (или, как она называет сейчас себя, одеваясь и действуя как жена гангстера, Джен), способствует возникновению очередной панической атаки на «Вечеринке в стиле „гольф“ только для пар». Сыпь, появляющаяся на руке Тони, — это воплощение «зуда», когда приказано не чесаться. «Я не могу не делать то, от чего получаю удовольствие», — говорит он Мелфи. Она сравнивает Тони с акулой и предполагает, что люди вроде него страдают от алекситимии[147], нуждаясь в постоянном движении и деятельности не только ради развлечения, но и чтобы отвлечься от мыслей об «ужасных вещах», которые они делают.
Доктор Мелфи — одно из двух отражений Тони в этом эпизоде. Она все меньше контролирует себя из-за стресса, который испытывает при работе с боссом гангстеров: она переходит границы и начинает злоупотреблять алкоголем. Паническая атака Тони становится эквивалентом поведения Мелфи во время ее обеда с сыном Джейсоном (Уилл МакКормак), когда она устраивает сцену, требуя, чтобы другая посетительница прекратила курить[148]. Эллиот снова давит на Мелфи, чтобы она прекратила сеансы терапии с Тони (он безжалостен так же, как и Мелфи, когда она ведет Тони к разговору о Ливии и его преступлениях), но Мелфи отрицает собственные проблемы так же горячо, как и Тони отрицает правду о себе самом. Предложение Эллиота попробовать «Лувокс» — лекарство для обессивно-компульсивного расстройства (синдрома навязчивых состояний) — раздражает ее до тех пор, пока с помощью Эллиота она не осознает, что действительно «одержима» Тони. (Тони верно подмечает, что его психотерапевт «на наркоте», но она не обращает внимания на это обвинение.)
Вторым отражением Тони в этом эпизоде является Джуниор, чья неспособность контролировать свою собственную жизнь проиллюстрирована наглядными фактами его существования: приговор суда, запрещающий покидать дом; браслет для домашнего ареста; угнетающее его одиночество (в ретроспективе он сожалеет, что отказался от Бобби «Бака»); а главным образом, его возраст, делающий его более уязвимым, чем он хотел бы это признать. Вид Джуниора, весь день простоявшего у раковины, потому что рука попала в мусоросборник для отходов, столь же неуместно смешон, сколь и печален. Ричи и Дженис хихикают, но для него это настоящая пытка. Он достигает состояния некоторого покоя, лишь когда говорит с вздыхающей по нему соседкой Кэтрин Романо (Мэри Луиз Уилсон) о своем заключении и о том, что оно является следствием «определенных проблем с законом». Серия, наполненная нетерпением, разочарованием и внутренней опустошенностью, движется к неожиданно спокойному, медитативному финалу с последовательными сценами, когда Кэтрин массажирует ступни спящего Джуниора, снимает с него очки и надевает кислородную маску, в то время как по телевизору идет сериал «Диагноз: убийство» (Diagnosis Murder), а Тони и его люди общаются с агентами ФБР у «Сатриале».
Джуниор смирился с домашним арестом. Тони решительно отверг официальную работу, вернулся в мясную лавку, чтобы там со своими ребятами обсудить дела, и сейчас он намного спокойнее и счастливее, чем был всю серию. Обоим мужчинам стоило бы последовать совету звучащей в конце песни Джонни Сандерса «Ты не можешь обнять руками воспоминания» (You Can’t Put Arms around a Memory)[149].
Сезон 2 / Эпизод 12. «Рыцарь в блестящих доспехах»
145
Давно работающий характерный актер, хорошо известный по роли мэра Нью-Йорка в фильме 1984 года «Охотники за привидениями» (Ghostbusters).
146
О’кей, возможно, ему нравится сексуальный «стресс-менеджмент», практикуемый с секретаршей Дика Бароне; сексуальное пип-шоу, которое, как и фантазия римского центуриона в «Коммендатори», показывает, что «Клан Сопрано» ошибочно принимает заурядную пошлость за смелость.
147
Это бессимптомная (или слабовыраженная) неспособность идентифицировать и описывать свои эмоции. Согласно статье, опубликованной в 2014 году в журнале «Научная Америка» (Scientific America), это заболевание «повреждает человеческую способность осмыслять свой собственный опыт или понимать хитросплетения мыслей и чувств других».
148
Этот эпизод снимался за шесть лет до того, как десять штатов, включая Нью-Джерси, наконец-то запретили курение в помещениях всех баров и ресторанов. Казино Нью-Джерси до 2008 года были исключением.
149
Название песни 1978 года пришло из диалога в ситкоме «Новобрачные» (Honeymooners), которая привнесла в «Клан Сопрано» чувствительность Восточного побережья и придала главному герою черты Ральфа Крэмдена.