Много написано о вызвавшем споры возвращении Ливии в фильм с помощью самой современной на тот момент технологии компьютерной графики CGI, потребовавшей серьезных расходов; Гандольфини и Шеффер играли вместе с дублером, который использовал записи диалогов с Ливией — лоскутная работа в стиле Франкенштейна, потребовавшая нарезки и склейки фраз из более ранних серий. Чейз был совершенно уверен, что сериалу необходим разговор Тони и Ливии лицом к лицу, а не просто по телефону. Тони должны были сказать о смерти матери после этого разговора, а затем он имел бы дело с важной информацией из той сцены (возможно, Ливия дает показания против Тони относительно краденых билетов) в несколько другом контексте (возможно, на сеансе психотерапии, где в любом случае Тони говорит об эмоциональных проблемах и проблемах с законом). Но технологии не позволили сделать в точности то, что хотел Чейз. Его вдохновил «Гладиатор» (Gladiator) Ридли Скотта, в котором сходным образом были сняты сцены с Оливером Ридом, умершим во время съемок. Но Скотт располагал намного большим бюджетом и мог окружить место съемок высоко контрастным освещением, дымом, туманом и использовать другие маскирующие приемы, в отличие от сцены Тони — Ливии здесь: ее снимали в простой, ярко освещенной комнате, и это лишь подчеркивало плохо сочетающиеся источники света и прически, меняющиеся от кадра к кадру.
Но все же авторы сериала очень хорошо понимают своих героев, поэтому горе и переживания выглядят очень правдивыми[165]. Серия «Прощай, Ливушка» показывает неловкость публичного выражения чувств по поводу ухода близкого человека, смерти которого ты желаешь[166]. Тони так распаляется на сеансе психотерапии, что называет собственную мать тварью. «Я рад, что она мертва, — говорит он Мелфи. — Я не просто рад. Я хотел, чтобы она умерла. Хотел».
Отвратительность Ливии (или ее умственная недостаточность, если вы чувствуете к ней симпатию) не исчезает и после ее смерти. Как Кармела говорит позже, она знала, кем была, и потому все время требовала не устраивать ей похорон: она понимала, что на них никто не придет, но ее дети «проигнорировали ее волю». Ответственность за это решение лежит в основном на Дженис, а осуществляют его владелец похоронного бюро Коццарелли (Ральф Лукарелли; в его речи содержится прямая ссылка на фильм «Крестный отец»[167]) и Тони, который чувствует себя плохо оттого, что не убит горем, и, как всегда, заглаживает вину деньгами.
Эта серия, подобно «Изабелле» и «Веселому дому», дает понять, что во вселенной «Клана Сопрано» действуют некие теологические и космологические силы. Это промелькнувшее привидение Пусси, убитого в «Веселом доме» (оно возникает в зеркале прихожей, и никто в кадре не видит его), и длинная сцена, во время которой Эй Джей пытается осмыслить «Остановку в лесу в снежный вечер» — стихотворение «этого чертова Роберта Фроста», которое часто читают как надгробную речь. Медоу пытается помочь Эй Джею понять, что значит: «Я пройду много миль, прежде чем усну». Но он не хочет вникать. «Просто скажи мне этот гребаный ответ, чтобы я мог его записать!» — ноет он.
Медоу не то чтобы совсем отказывается, но ее толкование поэзии скорее вызывает вопросы, нежели дает ответы (оказывается, что и белый, и черный символизируют смерть). «Он говорит о собственной смерти, — замечает Медоу о лирическом герое стихотворения, — которая еще не настала, но придет».
Это вообще не помогает Эй Джею. Несколько секунд молчания после ухода сестры придают «Клану Сопрано» черты фильма ужасов: мальчик слышит скрип половиц и спрашивает: «Бабушка?» Посетил ли его дух Ливии, или это лишь воображение Эй Джея? Фильм не дает ответа, а оставляет нас сидеть в тишине леса, снега, темноты и глубины.
Сезон 3 / Эпизод 3. «Баловень судьбы»
Сценарист: Тодд А. Кесслер
Режиссер: Генри Дж. Брончтейн
«Да, а что не так с этим ребенком? Когда он вырастет?» — Тони
Наследственность, которую отцы передают сыновьям, часто без всякого на то желания последних, связывает совершенно разные сюжетные линии. В «Баловне судьбы» мы это видим на примерах Кристофера, Эй Джея, Джеки Априла Младшего и самого Тони, в чье детство мы возвращаемся, поскольку доктор Мелфи в конце концов вычисляет, что именно приводит к паническим атакам.
165
В эпизоде особенно удачно показано, как лишенные сантиментов люди не могут придумать, что сказать и говорят что-то вроде: «Она хотя бы не страдала» и «Что ты собираешься делать?».
166
«Взрослые дети часто хотят, чтобы их пожилые родители умерли, — уверяет его Мелфи. — И родителю для этого не обязательно быть свидетелем обвинения».