Когда-то он слышал фразу: «Самое древнее и сильное человеческое чувство — это страх, а самый древний и самый сильный страх — это страх перед неизвестным», и сейчас он в полной мере прочувствовал этот страх перед неведомым.
С небывалой, непреодолимой силой в нем вспыхнул порыв соприкоснуться с мистической сферой, узнать больше и развеять эту неизвестность, но в то же время появилось и желание спрятать голову в песок, сбежать, притворившись, будто ничего не произошло.
За окном ярко светило солнце, покрывая письменный стол слоем «золотой пыли»; Клейн смотрел туда, словно прикасаясь к лучику тепла и надежды.
Стоило ему немного расслабиться, как он тут же почувствовал, что на него накатывает бурная волна усталости.
Бессонная ночь и недавнее истощение сил сделали его веки тяжелыми, словно свинцовые белила, и они безостановочно слипались.
Тряхнув головой, Клейн оперся рукой о край стола и, даже не потрудившись убрать разложенный по четырем углам ржаной хлеб, пошатываясь, подошел к двухъярусной кровати; едва он лег и его голова коснулась подушки, он провалился в глубокий сон.
Урр! Урр!
Голод пробудил Клейна; он открыл глаза, чувствуя себя свежим и отдохнувшим.
«Разве что голова еще немного побаливает», — он потер висок и сел на кровати, чувствуя, что сейчас мог бы съесть целую корову.
Расправляя складки на одежде, он вернулся к письменному столу и взял серебристо-белые карманные часы с узором из виноградных лоз.
Щелк! Крышка откинулась, секундная стрелка тикала — тик-так, тик-так.
«Половина первого, проспал больше трех часов…» — сглотнув слюну, Клейн опустил карманные часы в карман льняной рубашки.
На Северном континенте сутки также делились на двадцать четыре часа, каждый час — на шестьдесят минут, а каждая минута — на шестьдесят секунд; а вот совпадала ли продолжительность секунды с земной, Клейну было неведомо.
Но для него сейчас такие слова, как оккультизм, ритуал и мир серого тумана, даже не приходили в голову; самым важным в этот момент была еда, еда!
Только на сытый желудок можно придумывать планы! Только на сытый желудок можно действовать!
Без колебаний Клейн собрал с четырех углов куски ржаного хлеба, стряхнул с них налипшую пыль и решил использовать один из них в качестве основного блюда на обед.
Поскольку на его родине существовал обычай делить и есть подношения после ритуалов, а эти четыре куска ржаного хлеба на вид ничуть не изменились, он, учитывая, что в кармане у него оставалось всего пять пенсов, рассудил, что человеку все же нужно быть бережливым.
Конечно, здесь сказалось и тонкое влияние осколков воспоминаний и жизненных привычек первоначального владельца тела.
Поскольку газ был слишком дорогим и его жалели тратить даже на освещение, он вытащил печь, добавил угля, и Клейн стал расхаживать взад-вперед, дожидаясь, пока закипит вода.
Если есть такой ржаной хлеб всухомятку, можно и подавиться!
«Эх, неужели придется жить так: утром черный хлеб, днем черный хлеб, и только вечером можно будет поесть мяса… Нет, если бы Мелисса не позаботилась о моем предстоящем собеседовании, мясо было бы только два раза в неделю…» — Клейн, слоняющийся без дела и из-за голода неспособный думать о серьезных вещах, осматривался по сторонам.
При мысли о том фунте баранины его взгляд, устремленный на кухонный шкаф, казалось, слегка позеленел от голода.
«Нет-нет, нужно дождаться Мелиссу и съесть вместе», — Клейн решительно помотал головой, отвергая мысль отрезать половину и приготовить сейчас.
Как одинокий пес[14], скитающийся по мегаполисам, хотя он в основном питался вне дома, базовые кулинарные навыки он все же приобрел; нельзя сказать, что готовил он восхитительно, но для жизни хватало.
Повернувшись, чтобы с глаз долой, из сердца вон[15], Клейн вдруг вспомнил, что утром, кроме мяса, он купил еще молодой горошек и картошку!
Картошка! Клейна тут же озарило; он вихрем развернулся, бросился к шкафу и вытащил две картофелины из немногочисленных запасов.
Сначала он сходил в общую умывальную комнату, чисто-начисто вымыл картофель, а затем прямо так бросил его в чайник вариться вместе с водой.
Спустя приличное время он достал из шкафа коробку со специями, открыл крышку и сыпнул в воду немного желтоватой, крупной соли.
14
单身狗 (dān shēng gǒu) — Одинокий пес. Популярный китайский интернет-сленг, означающий одинокого человека, холостяка.
15
眼不见为净 (yǎn bù jiàn wéi jìng) — С глаз долой, из сердца вон (букв. чего глаза не видят, от того душа чиста). Китайская идиома, означающая, что если не видеть чего-то неприятного, то и на душе спокойнее.