– На паломничество. Или на стажировку, как сказали бы сегодня.
– Целиком и полностью с вами согласна, – баронесса удовлетворенно кивнула головой. Корсо, уже чувствовавший себя здесь как рыба в воде, быстро набирал очки и поднимался вверх в ее личной табели о рангах. – Нельзя считать случайностью то, что Аристид Торкья побывал в трех пунктах – местах концентрации герметического знания той эпохи. К тому же речь о Праге – там улицы еще хранили эхо шагов Агриппы и Парацельса[124], там еще целы были последние манускрипты халдейских магов и описания пифагорейских чисел – все то, что было утеряно либо рассеяно по миру после бойни в Метапонте… – Она наклонилась к нему и понизила голос, словно хотела что-то сказать по секрету – совсем как мисс Марпл, которая собирается поведать лучшей подруге, что обнаружила цианистый калий в остатках чая. – В той Праге, господин Корсо, в своих мрачных кабинетах еще сидели люди, знающие, что такое carmina, искусство магических слов; necromantia – искусство общения с умершими. – Она помолчала, задержала дыхание и прошептала: – И goetia[125]…
– …искусство общения с дьяволом.
– Да. – Баронесса откинулась на спинку кресла, радостно возбужденная всем происходящим. Она попала в свою стихию, глаза ее блестели, слова же сыпались слишком часто, как бывает, когда надо очень многое рассказать, а времени остается мало. – Итак, какое-то время Торкья обитает там, где хранятся отдельные листы и гравюры, пережившие войны, пожары и преследования… А также остатки магической книги, которая отворяет врата знания и власти: «Delomelanicon», слово, способное долететь до царства теней.
Она произнесла все это тем же доверительным и немного театральным тоном, но с улыбкой на устах. Создавалось впечатление, что она либо сама не относилась к сказанному всерьез, либо советовала Корсо сохранить долю здорового скепсиса.
– Пройдя курс обучения, – продолжила она, – Торкья возвращается в Венецию… Обратите внимание, это очень важно: печатник покидает относительно безопасную Прагу и, подвергая себя серьезному риску, едет в родной город, а затем печатает там целую серию опасных книг, которые в конце концов и приведут его на костер… Странно, правда?
– Похоже, он выполнял чье-то поручение.
– Да. Но чье?.. – Баронесса открыла «Девять врат» – титульный лист. – Вот: «С привилегией и с позволения вышестоящих». Над этим стоит задуматься, не правда ли?.. Очень вероятно, что в Праге Торкья примкнул к какому-то тайному братству, которое поручило ему распространение послания; то есть это нечто вроде апостольской миссии.
– Вы уже сказали: евангелие от Сатаны.
– Может, и так. Но дело в том, что Торкья выбрал для публикации «Девяти врат» очень уж неблагоприятный момент. Между тысяча пятьсот пятидесятым и тысяча шестьсот шестьдесят шестым годом гуманистический неоплатонизм и герметико-каббалистические течения терпели поражение за поражением, и шум вокруг них поднялся невообразимый… Такие люди, как Джордано Бруно и Джон Ди[126], шли на костер либо гибли от преследований и нищеты. С победой Контрреформации инквизиция обрела немыслимую власть и силу: она создавалась для борьбы с ересью, а стала заниматься исключительно ведьмами и колдунами, дабы оправдать свое преступное существование. И вот ей прямо в руки шел печатник, водившийся с дьяволом… Но честно признаем, сам Торкья облегчил инквизиторам задачу. Послушайте, – она наугад открыла какую-то страницу, – «Pot. m.vere im.go…» – и взглянула на Корсо. – Я многое сумела перевести; шифр не слишком сложен. «Я смогу оживлять восковые фигуры», – вот что гласит текст. «И снять луну с небес, и возвратить плоть мертвым телам…» Каково?
– Невинные забавы. И за это его сожгли? Какая глупость.
– Кто знает, кто знает… Вам нравится Шекспир?
– Местами.
– Гамлет. Малодушный парень.
– Не все удостаиваются права, да не все и способны приблизиться к этим тайным вещам, господин Корсо. Как гласит старинное правило, знать – знай, но храни молчание.
– А Торкья хранить молчание не стал.
– Вам ведь известно, что согласно Каббале Бог обладает ужасным и сокровенным именем…
– Тетраграмматон[128].
– Совершенно верно. На его четыре буквы опираются гармония и равновесие универсума… Об этом архангел Гавриил возвещает Магомету: «Бога скрывают семьдесят тысяч покровов света и тьмы. И если поднять эти покровы, даже я буду истреблен…»[129] Но не один Бог обладает подобным именем. И у дьявола есть свое: некое сочетание букв – ужасное, гибельное, и если произнести это сочетание, можно вызвать дьявола.. И последствия будут страшными.
– Тут нет ничего нового. За много веков до возникновения христианства и иудаизма это называлось ящиком Пандоры.
Она глянула на него с одобрением, словно готова была наградить дипломом с отличием.
– Превосходно, господин Корсо. Мы ведь и на самом деле тратим жизнь, тратим века, толкуя об одних и тех же вещах, которые просто выступают под разными именами: Исида и Дева Мария, Митра[130] и Иисус Христос, двадцать пятое декабря как Рождество или как праздник зимнего солнцестояния, день непобедимого солнца… Вспомните Григория Великого[131], который уже в седьмом веке учил миссионеров использовать языческие празднества, превращая их в христианские.
– Коммерческая хватка. Ведь по сути речь шла о рыночной операции: как переманить чужих клиентов… Лучше скажите мне, что вам известно о ящике Пандоры и его производных. Включая сюда и соглашения с дьяволом.
– Умение заключить дьявола в бутылку или книгу – очень древнее искусство… Гервасий из Тильбюри и Жерсон[132] упоминали о том еще в тринадцатом и четырнадцатом веках. А что касается пактов с дьяволом, так тут традиция оказывается куда более древней: от книги Еноха до святого Иеронима, включая Каббалу и отцов Церкви. Не будем забывать и епископа Феофила[133], «возлюбившего ученые штудии», исторического Фауста, а также Роджера Бэкона… Или Папу Сильвестра Второго, который, по слухам, украл у сарацинов книгу, «содержавшую в себе все, что надобно знать»[134].
– То есть речь идет об обретении знания.
– Разумеется. Никто не станет прилагать такие усилия, устремляясь за врата преисподней только забавы ради. Ученая демонология отождествляет Люцифера с мудростью и знанием. В Книге Бытия дьявол в обличье змеи добивается, чтобы человек, бывший до того тупоумным недотепой, обрел знания и свободу воли, просветление… Вместе со страданиями и сомнениями, которые эти знание и свобода несут в себе.
Разговор получался довольно интересный, и Корсо не мог не подумать о девушке. Он взял «Девять врат» и под предлогом того, что желает еще раз взглянуть на книгу при дневном свете, подошел к окну.
Девушки внизу уже не было. Он удивился, пробежал взглядом по улице, по берегу реки и по каменным скамьям под деревьями и нигде ее не обнаружил.
Странно, подумал он, но времени на размышления у него не было.
Фрида Унгерн снова заговорила:
– Вам нравится разгадывать загадки? Загадки, ключ к которым надо отыскивать?.. В этом суть книги, которую вы держите в руках. Дьяволу, как и любому умному существу, нравятся игры, нравятся загадки. Нравится бег с препятствиями, когда слабые и убогие сходят с дистанции, а побеждают только высшие умы, только посвященные.
Корсо приблизился к столу, положил книгу и стал разглядывать фронтиспис – змею, обвившую дерево.
– А тот, кто видит только змею, пожирающую собственный хвост, – закончила свою мысль баронесса, – бежать дальше не достоин.
– Для чего служит эта книга? – спросил Корсо.
124
Генрих Корнелий Агриппа Неттесгеймский (1486-1535) – немецкий гуманист, врач, философ, писатель, увлекался алхимией. Был обвинен в ереси и перебрался в Англию. Вернувшись в Германию, издал свое знаменитое сочинение «О недостоверности и тщете наук» (1527), после чего вновь подвергся обвинениям и бежал во Францию. У современников Агриппа пользовался славой великого чародея и мага. Парацельс (наст. имя Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм; 1493-1541) – немецкий (швейцарец по происхождению) врач и естествоиспытатель, философ, занимался алхимией. Его называли Королем алхимиков и герметических философов, истинным обладателем Королевского секрета (философский камень и эликсир жизни). Автор «Оккультной философии»
125
Carmen (лат.) – заклинание, магическая формула; изречение оракула, пророчество; necromantia (греч.) – некромантия, вызывание мертвых и вопрошаяие их о будущем; goetia (греч.) – волшебство, колдовство
126
Джон Ди (1527-1608) – английский математик, астролог, внес большой вклад в науку своего времени, затем увлекся алхимией и некромантией. Герой ряда литературных произведений (О. И. Сенковский, псевд. Барон Брамбеус; 1800-1858. «Падение Ширванского царства»; П. Акройд. «Дом доктора Ди». «ИЛ», 1995, № 10, и др.)
128
Tetragrammatos (греч.) – четырехбуквенный; с ним отождествлялось «заповедное имя», табуированное имя «Яхве», звучание которого было забыто; его представляли себе и как иное, совершенно неведомое речение. «Заповедное имя» Яхве – устойчивый мотив иудейской мифологии, связанный с представлением о том, что знание имени божества дает магическую власть над самим божеством
129
Библейскому архангелу Гавриилу в мусульманской мифологии соответствует ангел Джибрил; в Коране он называется «благородным посланником», по воле Аллаха он явился Магомету для передачи текста Корана. Имя Джибрила связывается с магией и колдовством
130
Культ Исиды повлиял на христианскую догматику и искусство. Образ Богоматери с младенцем на руках восходит к образу Исиды с младенцем Гором. Статуэтки Исиды сохранялись как реликвии в некоторых средневековых церквах. Митра – в древневосточных религиях бог солнца, один из главных индоиранских богов. Культ Митры чрезвычайно легко усваивали другие народы (например, римские легионеры), почитая его одновременно с Юпитером или отождествляя с Зевсом
131
Григорий Великий (в православной традиции известен под именем Двоеслова; ок. 540-604) – святой, Римский Папа (с 590), одно время занимал должность префекта Рима. На свои средства основал несколько монастырей. В эпоху Возрождения и в начале Нового времени ходили легенды о том, что он сжег Палатинскую библиотеку, уничтожил рукописи сочинений Цицерона и Тита Ливия, разрушил памятники античной скульптуры. Обвинения эти были опровергнуты в конце XIX в. Оказал огромное влияние на все Средневековье своими сочинениями
132
Гервасий из Тильбюри (ок.1152-?) – английский богослов, в 1176 г. перебрался во Францию, затем в Италию; самое известное произведение – «Otia imperialia» (впервые опубликовано в 1625 г.). Жерсон (наст. имя Жан Шарлье; 1363-1429) – французский богослов и проповедник, был сперва профессором, а потом канцлером Парижского университета. Многие его сочинения носят мистический характер
133
Епископ Феофил – герой известной средневековой легенды. Продал душу дьяволу, подписав отречение от христианской веры, но потом решил покаяться. Богоматерь, вняв его молитвам, вымолила ему прощение. Остаток жизни Феофил посвятил покаянию и умер как святой
134
Сильвестр II, Герберт (ок. 940/45-1003) – Папа с 999 по 1003 г., французский математик, философ, политик. По легенде, занимался в мусульманском Севильском университете арабскими оккультными науками; его также обвиняли в колдовстве и чернокнижии