Они втроем сидели на террасе кафе, перед церковью Сен-Жермен-де-Пре. Ла Понте отыгрывался за прерванный в «Крийоне» завтрак, а девушка, которая сохраняла отсутствующий вид, пила через соломинку апельсиновый сок и молча слушала. Перед ней лежал раскрытый том «Трех мушкетеров», изредка она переворачивала страницу, рассеянно скользила глазами по тексту и снова поднимала голову, прислушиваясь к разговору. Что касается Корсо, то у него от всего случившегося в горле стоял ком, и потому он не мог заставить себя хоть что-нибудь проглотить.
– Ты излагаешь верно, – повернулся он к Ла Понте. Потом откинулся на спинку стула и застыл – руки в карманах плаща, взгляд устремлен на колокольню. – Но существует еще одна возможность: допустим, полное издание, то, что было уничтожено инквизицией, тоже состояло из трех серий книг с отличающимися между собой гравюрами, и только истинные знатоки, только посвященные могли соединить три экземпляра должным образом… – Он поднял брови, досадливо наморщив лоб. – Но этого нам уже никогда не узнать.
– А кто сказал, что их было только три? Возможно, он напечатал четыре – или девять – различных серий…
– В таком случае затея потеряла бы всякий смысл. Известны только три книги.
– Ясно одно: кто-то хочет восстановить оригинальный вариант. И старается завладеть полным набором гравюр… – Ла Понте говорил с набитым ртом, весьма активно расправляясь с завтраком. – Важно, что сами по себе эти экземпляры не имеют для него библиофильской ценности. Как только ему удается заполучить нужные гравюры, остальное он уничтожает. И убивает владельцев. В Синтре – Виктора Фаргаша. Здесь, в Париже, – баронессу Унгерн. В Толедо – Варо Борху… – Тут он запнулся и, так и не дожевав уже засунутый в рот кусок круассана, разочарованно посмотрел на Корсо. – Знаешь, тут цепочка не получается. И рушится очень красивая версия. Ведь Варо Борха пока жив.
– Потому что его книга у меня. А на мне-то они уже постарались отыграться – и вчера вечером, и нынче утром.
Но его слова, видимо, до конца Ла Понте не убедили.
– Вот ты сейчас сказал: «Постарались отыграться…» А почему Рошфор не убил тебя?
– Не знаю, – Корсо развел руками. Он и сам задавал себе тот же вопрос. – У него дважды была такая возможность, но он ею не воспользовался… А что касается Варо Борхи… то есть жив он или нет. Я бы не спешил с выводами. На мои телефонные звонки он не отвечает.
– Поэтому его можно считать кандидатом в покойники. Или в подозреваемые… По логике, Варо Борху следует отнести к главным подозреваемым. Именно он располагает необходимыми средствами, чтобы все это организовать. – Флавио кивнул на девушку, которая продолжала читать, вроде бы не вникая в их спор. – А вот она, если бы захотела, могла бы нам кое-что прояснить.
– А она не хочет…
– Значит, ты должен пойти и донести на нее. Когда совершаются убийства, такая позиция имеет свое название – соучастие.
– Донести, говоришь?.. Да ведь я и сам по уши увяз в этой истории, Флавио. Как и ты, между прочим.
Девушка прервала чтение и невозмутимо посмотрела сперва на одного, потом на другого, но рот открыла только для того, чтобы взять в зубы соломинку и снова заняться соком. В глазах ее отразились по очереди Корсо, затем Ла Понте. В конце концов она остановила взгляд на Корсо.
– А ты и вправду ей доверяешь? – спросил Ла Понте.
– Зависит от обстоятельств. Вчера она дралась за меня, и у нее это отлично получилось.
Книготорговец уставился на девушку и скорчил недоверчивую мину. Скорее всего, он пытался представить ее в роли телохранителя. А еще он наверняка прикидывал, какие отношения у них с Корсо. Корсо сразу заметил, как его приятель, поглаживая бородку, опытным взглядом оценил то, что в данный момент не было скрыто курткой. Сомневаться не приходилось: Ла Понте готов был тотчас начать атаку и идти до победного конца, если только девушка даст ему хоть малейший повод, – несмотря на то, что она вызывала у него серьезные подозрения. Даже в такие, очень непростые, минуты бывший генеральный секретарь Братства гарпунеров Нантакета мечтал об одном – вернуться к истокам, к лону. К любому лону.
– Слишком красивая. – Ла Понте тряхнул головой, словно вынес окончательный приговор. – И слишком молодая. Слишком… для тебя.
Корсо улыбнулся:
– Ты бы удивился, если бы увидел, какой старой она порой выглядит.
Книготорговец недоверчиво причмокнул:
– Такие подарки с неба не падают.
Девушка молча следила за разговором. И наконец в первый раз за весь день улыбнулась, словно услыхала забавную шутку.
– Ты слишком много говоришь, Флавио Как-Там-Тебя-Зовут, – обратилась она к Ла Понте, который от неожиданности часто заморгал. Но тут ее улыбка сделалась ехидной, как у злого мальчишки. – И запомни, не твое дело, было что между мной и Корсо или нет.
Она впервые заговорила с книготорговцем. Стряхнув изумление, Ла Понте повернул голову к другу, напрасно ища у него поддержки – Корсо только улыбнулся.
– Кажется, я здесь лишний. – Ла Понте сделал вид, что хочет подняться, но не поднялся, а остался сидеть, глядя на них в нерешительности, пока Корсо не хлопнул его по плечу – примирительно и дружелюбно.
– Не будь идиотом. Она на нашей стороне.
Ла Понте несколько успокоился, но с сомнениями окончательно не распрощался.
– Так пусть она это докажет. Пусть выкладывает все, что знает.
Корсо перевел взгляд на девушку и увидел полуоткрытые губы, нежную, манящую шею. Ему захотелось проверить, пахнет ли она по-прежнему теплом и лихорадочным жаром, и он на миг окунулся в воспоминания. Два зеленых зеркальца, в которых отразился весь утренний свет, как всегда невозмутимо и спокойно выдержали его взгляд. Но улыбка, еще минуту назад обращенная к Ла Понте и преисполненная презрения, теперь стала совсем иной. В ней опять мелькнула едва заметная энергия – молчаливый знак поддержки и солидарности.
– Мы вели речь о Варо Борхе, – обратился к ней Корсо. – Ты его знаешь?
Мимолетное выражение преданности тотчас стерлось с ее лица; перед ними опять сидел усталый, ко всему безразличный солдат. Охотнику за книгами даже померещилась искорка пренебрежения в ее глазах. Корсо положил руку на мраморный стол.
– Возможно, он просто использовал меня в своих целях. А тебя пустил по моему следу. – Такое предположение и самому Корсо показалось нелепым. Чтобы библиофил-миллионер обратился за помощью к этой девушке, желая заманить Корсо в ловушку… – Не исключено, что миледи и Рошфор – его агенты.
Она ничего не ответила и снова уткнулась в «Трех мушкетеров». Зато упоминание о миледи разбередило рану Ла Понте; тот залпом допил свой кофе и поднял вверх указательный палец:
– Тут я совсем ничего не могу понять. Какое отношение ко всему этому имеет Дюма? Примем тут моя рукопись «Анжуйского вина»?
– «Анжуйское вино» попало к тебе в руки совершенно случайно. – Корсо снял очки и теперь проверял на свет их чистоту, спрашивая себя, долго ли выдержит разбитое стекло. – Это весьма и весьма темный эпизод, пожалуй, самый темный; и в нем есть интересные совпадения: кардиналу Ришелье, злому гению из «Трех мушкетеров», нравились оккультные науки. Договоры с дьяволом дают власть, а Ришелье был самым могущественным человеком во Франции. Чтобы покончить с dramatis personae[148], добавим: в романе Дюма у кардинала есть два верных агента, выполняющих его приказания, – шевалье де Рошфор и леди Винтер. Она – белокурая, коварная, с цветком лилии на плече. Он – смуглый, на лице шрам… Улавливаешь? И у нее, и у него есть свой знак. А если искать параллели, сразу вспоминается, что, согласно Апокалипсису, слуги дьявола узнают друг друга по знаку Зверя.
Девушка, не поднимая головы от книги, пила сок, зато Ла Понте вздрогнул, словно учуял, что запахло жареным, и на лице его было написано: одно дело любовная интрижка с пышной блондинкой и уж совсем другое – спутаться с ведьмой. Он нервно заерзал на стуле.