Питерсон был высок ростом и с неизменным достоинством носил изысканные черные костюмы и сверкающие черные полуботинки от Сальвадоре Феррагамо. Сейчас же он выглядел каким-то взъерошенным — лицо пылает, галстук сбился набок.
Клаудия видела в зеркале, как их фигуры уменьшаются, уменьшаются, а вот и совсем пропали — машина завернула за угол и набрала скорость.
14
Водитель «скорой» небрежно крутил баранку, петляя в потоке машин на дороге. То ли позабыл о Клаудии, то ли (что хуже) выпендривался. Взял рацию, доложил кому-то на том конце, что восьмая бригада была «два-четыре» в Академии, а теперь «в пяти» от «Мерси».[12] Сейчас свяжется с больницей, решила Клаудия, и сообщит им РВП,[13] как в телесериалах. Но он сунул рацию на место.
Машина резво мчалась по знакомым улицам. Клаудии еще ни разу не удавалось преодолеть их с такой бешеной скоростью. Неужели жизнь малыша в опасности? Или водитель гонит просто потому, что представилась возможность? Хотя изрядное количество мерзавцев даже не думали уступать дорогу «скорой помощи». Отсюда, должно быть, презрение водителя «скорой» к дорожным правилам. Одного такого негодяя Клаудия видела в боковом зеркале — черный «лексус» шел впритирку за ними, обходя все машины, которые их пропускали. Пользуется, гад, чужой бедой.
В какой мир приходят наши дети, думала Клаудия. Мир, в котором людям плевать друг на друга, каждый печется лишь о себе; мир, в котором девочка из престижной частной школы рожает в туалете и в буквальном смысле слова выбрасывает своего ребенка. Почему? Потому что малыш помешает… чему? Тому, что она для себя наметила? Тому, что наметили для нее другие? Чему же? Ни единой причины не находила Клаудия ей в оправдание.
Какая несправедливость. Они с Дэном бьются, бьются, и все без толку, а тут какая-то играючи рожает и так же играючи отказывается от собственного сына.
Почему она так поступила? Почему не обратилась за помощью — к учительнице или к родителям, да хоть к кому? Повсюду плакаты — и в автобусах, и в метро: «Беременна? Мы поможем». Хотя девочки из Академии, горько усмехнулась Клаудия, общественным транспортом не пользуются.
Девочке, наверное, казалось, что она одна в целом свете.
Скоро ли ее найдут? А что с отцом малыша? Да, эту кашу так быстро не расхлебаешь. Питерсон небось рвет и мечет. Клаудия со злорадством представила, как тот бегает по кабинету, стаптывая дорогущие башмаки, и ломает голову, как ему спасти Академию от позора.
Возможно ли такое — девять месяцев скрывать беременность? Эйприл Сибли в начале третьей пары выходила в туалет — может, что видела? Клаудии вспомнился наморщенный лоб согнувшейся над контрольной Эйприл, белые костяшки пальцев, сжавших ручку. Какая-то она была взбудораженная.
Боже милостивый! А вдруг это Эйприл?
Нет, нет, конечно, не Эйприл! Ребеночек хоть и очень маленький, но даже на неискушенный взгляд Клаудии — доношенный, а Эйприл нисколько не пополнела. По крайней мере, Клаудия ничего такого не заметила. Эйприл всегда была пухленькой. И потом, если барышне приспичило стать лучшей выпускницей, она не позволит себе забеременеть, не допустит, чтоб ребенок помешал…
О господи! А ведь у Питерсона есть повод рвать и метать — маленький такой, с красной рожицей. Внучатый племянничек. Ну какая из Эйприл мать? Совсем девчонка.
Впрочем, кто знает. От людей порой можно ожидать всяких сюрпризов. Может статься, Эйприл, или кто другой, окажется на высоте. Хотя лично Клаудия считает, что куда лучше расти у людей, которым ты с самого начала нужен, которые обожают детей и которые больше всего на свете хотели бы иметь ребенка.
Как, например, они с Дэном.
Идея мелькнула на мгновение, исчезла, вновь возникла и осталась объемной картинкой, когда Клаудия правильно сфокусировала взгляд. Клаудия вспомнила, как опустели руки, когда она передала малыша Марион, как сразу стало не хватать этой теплой тяжести. А что, если… что, если она неспроста нашла этого младенца? Что, если ему суждено стать ее сыном?
Бред какой-то. И речи быть не может. Ребенок одной из ее учениц? Эйприл, к примеру? Родственницы Питерсона. Ну уж нет.
Клаудия скрестила на груди руки и смотрела в окно, стараясь не обращать внимания на шального водителя.