– Дочь Гезы перед тем, как стать твоей супругой, православие примет, как водится, – сказал Святослав.
– Родня-то её всё едино в латинской вере останется, – буркнул Олег. – Опять же венгерская невеста ни обычаев наших, ни языка не знает. А я по-венгерски молвить не умею. Хорошая мы будем пара!
– Гита, жена Владимира, англосаксонских кровей. Двух лет не прошло, а она уже по-русски свободно изъясняется, – заметил Святослав. – И дочь Гезы язык наш выучит, невелика беда.
– Вот Гиту я охотно взял бы в жёны, отец, – вдруг признался Олег, – а дочь Гезы мне не нужна. Ещё не ведомо, какова она с виду.
– Ты что же, хочешь все мои замыслы порушить?! – Святослав слегка пристукнул ладонью по столу. – Будет так, как я сказал! Пойдёшь под венец с дочерью Гезы, и весь сказ.
– Мне русская невеста нужна, – упрямо проговорил Олег. – У князя полоцкого дочь на выданье. Говорят, пригожая девица. Почему бы не сосватать её за меня?
– Ещё чего! – Святослав так грохнул по столу кулаком, что шахматные фигурки разлетелись в разные стороны. – Всеслав Брячиславич нам, Ярославичам, злейший враг. Иль забыл ты, как мы стояли против него на реке Немиге! А сколь раз Всеслав на Новгород покушался! Сколь раз он к Смоленску подступал. Забыл?
– Вот и примирились бы через этот брак Брячиславичи с Ярославичами, – хмуро произнёс Олег. – От этого всей Руси было бы благо.
– Ишь, миротворец выискался! – проворчал Святослав. – Кабы всё так просто было! Всеслав хитёр, он и дочерью пожертвовать может, лишь бы отнять первенство на Руси у рода Ярослава Мудрого.
– А ты, как видно, готов мной пожертвовать ради своей выгоды, – недовольно обронил Олег. – До моих чувств и желаний тебе и дела нету!
– Полно! О чём ты? – Святослав поднялся из-за стола и похлопал Олега по плечу. – Ты мой ближайший помощник во всех делах. Можно сказать, моя правая рука. Будь здесь Роман, так мне ещё было бы спокойнее. Роман стал бы моей левой рукой. К его храбрости твоя рассудительность, Олег, как нельзя более к месту.
– А на Глеба ты разве не можешь опереться, отец? – спросил Олег. – Ты же ему Переяславль доверил, до этого он в Новгороде княжил: высокие княжеские столы всё время занимал.
– Глеб умён и начитан, – медленно заговорил Святослав, как бы взвешивая слова. – События времён текучих, что у нас на Руси, что в других землях, для Глеба есть повторение одного и того же. Люди испокон веку воюют друг с другом. Любая долгая война изматывает государство, тем более долгое противостояние кочевым племенам.
Поскольку Русь стоит на границе половецких степей, то и усилия всех русских князей, по мнению Глеба, должны быть направлены на борьбу с половцами. И все ближние христианские государства для Глеба есть союзники Руси в борьбе со Степью. Поэтому Глеб противник того, чтобы русские полки ходили войной в Европу или на Кавказ.
– Пусть Глеб не такой удалой воитель, как Роман, зато с женой ему повезло, – не удержавшись, вставил Олег.
– Опять ты за своё! – раздражённо воскликнул Святослав. – Не понравится тебе дочь Гезы, ну и плюнь ты на неё! Пускай она тебе детей рожает, а красой телесной тебя наложницы радовать будут. Вон у прадеда твоего Владимира Святого наложниц было, как у царя Соломона, более семи сотен!
– Наложница может радовать глаз, но не сердце, – стоял на своём Олег. – Сердце будет в радости лишь тогда, когда рядом с тобой любимая женщина. В Писании сказано: «Любовь есть тот светоч, который отличает человеков от диких зверей». Негоже князьям случаться с кем ни попадя, как свиньям!
Святослав устало махнул рукой, сердито пробурчав:
– Ладно, сын, ступай спать. Поздно уже. После договорим.
Глава шестая. Ланка
Едва прихватило дороги первыми ноябрьскими заморозками, ростовская дружина выступила из Киева домой – в Залесскую Русь.
Святослав распрощался с Олегом неласково, поскольку тот не пожелал дождаться венгерских послов, коих ожидали в Киеве со дня на день. Олег был готов уступить воле отца и взять в жёны дочь Гезы, но при этом он не скрывал того, как ему неприятен этот брак.
Рассерженный Святослав выплеснул своё раздражение на Оду, подвернувшуюся ему под руку.
– Ты во всём виновата, сорока безмозглая! – кричал он. – Из твоих пустомерзких баллад и песенок Олег набрался мыслей про взаимную любовь, про охи-вздохи, про рыцарей, творящих подвиги ради своих возлюбленных невест. Кабы знал я, что эдак всё повернётся, разбил бы твою лютню[47] о стену, а тебя упёк бы куда подальше с глаз долой. Ты и Вышеславе тем же забивала голову, поэтому и та не хотела идти под венец с Болеславом. Ещё бы! Болеслав скорее похож на медведя, чем на красавца-рыцаря.
47
Лютня – струнный щипковый инструмент, распространённый в Европе с VIII века. Количество струн на лютне варьировалось от 6 до 8.