А вот это уже гораздо хуже…
Итак, Погребинский сделал первый ход!
Второй ход от Погребинского не заставил себя долго ждать
Как рассказал мне курьер от моих ребят, не так давно – произошёл плотный наезд на Ефима Анисимова и всю возглавляемую им Нижегородскую комсомольскую организацию.
Сам Лазарь Шацкий – основатель и в течении долгих лет бессменный руководитель комсомола… С ним прибывшие секретари крупнейших ленинградских заводов – Оскар Тарханов и Иван Кострицкий, члены Секретариата РЛКСМ и «Коммунистического Интерационала Молодёжи» (КИМ) – Оскар Рывкин, Ефим Цетлин…
И ещё множество народу:
– С ними было человек сто – больше, чем вся комсомольская организация завода «Красное Сормово»!
Снюхавшись с недовольными из местных, коих везде и всегда хватает – они сперва инициировали внеочередной съезд и перевыборы, а затем в ультимативной форме потребовали переизбрать заводской комитет – поставив в его главе его неких Петра Смородина и Александра Мильчакова…
– Насколько я понял, все это – питерцы? Ну, кроме Шацкого, разумеется. Так какого хунта, их назначают к нам? С какой такой радости, наши стали бы за них голосовать?
– Нет, не все они питерцы… Петр Смородин – наш, нижегородец, но уже давно «ходит» под Зиновьевым.
Далее, произошла настоящая битва за крупнейшую губернскую комсомольскую организацию на крупнейшем в Нижегородчине заводе. Ставки были очень высоки и это все наши ребята отчётливо понимали:
– Если бы мы потеряли «Красное Сормово» – мы бы потеряли всё!
А я понимал, что потеряй я комсомольскую организацию Нижнего Новгорода – мне оставалось бы только линять куда-нибудь в тайгу и искать там семейство Лыковых.
После многодневных баталий, во время которых – знамя победы склонялось то в одну, то в другую сторону, на съезде вдруг появился Погребинский и начал угрожать, применяя такие слова и выражения, как:
«Сопляки», «Я вас в порошок сотру», «Отправлю вас всех в Красную Армию, а там – вас научат старших уважать»…
Выступавшим представительницам противоположного пола, он не постеснялся заявить:
«С вами то, полоумными бабами – мы меньше всего будем считаться»!
«Флаги на башнях», говорите?!
Вот же педагог, фуев!
Когда, после речей Ефима Анисимова и Кондрата Конофальского, большинством голосов решили, что голосовать за переизбрание – имеют право только работники завода, Погребинский вышедши из себя крикнул:
«Сволочи, саботажники, контрреволюционеры! Привлеку к ответственности и сотру в порошок, вы так и знайте!».
Наконец, он предложил, чтоб все кто за переизбрание – отошли налево, а кто против – направо… Чтоб, как говорится – отделить «зёрна от плевел».
На такое, возмутились даже питерцы!
Короче, несмотря на то, что мы все вместе были на грани фола – «Красное Сормово» удалось отстоять, а значит – ещё повоюем[34].
После Берлина, Парижа и Гамбурга – Ленинград неприятно поразил грязью даже на мостовых, обшарпанными зданиями, большим количеством военных патрулей, проверкой на каждом шагу документов милиционерами – одетых как бандиты, то есть – «кто во что горазд» и, от последних отличимых только по нагрудным значкам.
Поселился в арендованной комнате в бывшем особняке Нарышкиных – где у меня «заначен» на чёрный день их клад фамильного серебра, отдохнул чуть-чуть и начались «мероприятия» – гори они синим пламенем.
Первым делом была «презентация» – то бишь грандиозный митинг, на котором весь купленный мной хабар был представлен – как подарок германского пролетариата, пролетариям Ульяновска.
Однако, хотя на торжественном митинге от вышестояще-руководящих ленинградских товарищей слышались сплошь мажорные речи – просто так не пролезло!
Рисунок 23. Ленинград, 20-е годы.
Таможня дала «добро», но ленинградские власти вывозить груз не разрешили – в наглую и едва ль не открытым текстом, требуя «поделиться». Подобные же хотелки предъявили железнодорожники, мурыжа подачу вагонов. Причём, заморская картоха и непонятные зверьки страхолюдного вида, их почему-то не интересовали… Все вместе, они претендовали, не много ни мало – на половину моих грузовиков и особенно на легковушки.
Я то в принципе привык, но на бывших со мной иностранцев – неизгладимое впечатление произвело убойное сочетание крайней бестолковости советских чинуш и их же беспримерной наглости.
34
Примерно такое, но с точностью наоборот, было в Ленинграде в 1927 году. По словам И.С. Кострицкого – бывшего секретарем ячейки ВКП(б) завода «Красный треугольник», приехавшие в эту колыбель оппозиции Калинин, Ворошилов и Молотов – очень грубо себя вели на перевыборах в ячейку, употребляя вышеприведённые выражения.