– Лиза! Выйди, пожалуйста – мне надо одеться…
– Зачем? Хихихи! Я, «что-то» у тебя ещё не видела?
Ударив себя по лбу ладонью:
– Ах, да – чуть не забыл. Мы ж занимались любовью без трусов – по-взрослому.
Уже не стесняясь, встал, вытащил из-под кровати походный чемодан, достал из него сменное белья и начал облачаться.
Наблюдая с порозовевшими щёчками, она, влюблено-восхищённо на меня смотря:
– Ты сегодня ночью был… Как тигр! МОЙ ТИГР!!!
И тут я замер, стоя посреди комнаты с одной одетой штаниной: такие слова мне обычно говорила после «этого» моя благоверная – Королёва-Королева, с которой в «той жизни», мы прожили без малого…
Хотя и не признаёмся, но мы – мужики, очень чувствительны и чрезмерно падки на женскую лесть насчёт наших «сексуальных» возможностей. Моя Королева всегда мною восхищалась, хотя возможно не всегда оправданно:
– Да, ты сегодня ночью был просто… ТИГР!!!
И я уверен именно по этой причине – мы с ней жили долго и счастливо… Пока… Хм, гкхм…
Я не знаю, что произошло с моим телом в моём времени после переноса сознания.
Так, так, так…
Ещё один повод для размышлений: моя Королева, родилась 21 апреля – «между Гитлером и Лениным», что послужило мне поводом для многочисленных безобидных шуток на протяжение всей нашей совместной жизни.
Елизавета Молчанова – родилась тоже в ту же дату!
А может, это не даром? А может – это было двойное «попадалово»?
Было же такое в одном романе… У Калашникова[1] по-моему… Примерно в то же время – в двадцатые годы, муж и жена вместе перенеслись-вселились в детские тела, И хотя тот сразу в неё втрескался – она ему долго не признавалась и, «не давала» – пока… Пока не подросла и, у ней конкретно не «зачесалась».
Видно, здесь же – обратная ситуация: у ней «зачесалась» сразу – но, так как она не призналась в наших длительных семейных отношениях – я ей «не давал».
Так, так, так…
Так, или не так?
Как проверить?
Одев кальсоны и проверив, чтоб из гульфика ничего не высовывалось, глядя прямо в глаза спрашиваю:
– В каком году полетел Юрий Гагарин?
Та, разинув рот:
– Какой «Гагарин», куда и зачем он «полетел»? Юрий?! Я знаю многих из князей Гагариных: Андрея Григорьевича – женатого на княжне Марии Дмитриевне Оболенской, Льва Андреевича – штабс-капитана гвардии, душечку Ростислава Григорьевича – ухаживавшего за мной, когда мы…
Хозяином в доме рявкаю, решив «взять на арапа»:
– Не включай тупую, Бабушка – я тебя как облупленную знаю и насквозь вижу!
Как родились внуки, я свою Королеву стал Бабушкой кликать, а она меня в отместку – стала обзывать Дедушкой…
Захлопав ресницами как крыльями – счас в форточку обиженной стрекозой вылетит, «подозреваемая» притворно надула губки:
– Если, несколько часов назад по собственной глупости и из-за твоего мужского коварства – я потеряла девственность, то это ещё не значит – что я автоматически состарилась и стала бабушкой! Особо бестолковым объясняю на пальцах: перед этим – я должна сперва стать мамой… Да и то – это возможно только через девять месяцев!
Так и не поняв по её реакции – врёт или нет, я строго погрозил пальцем:
– Мы ещё с тобой на эту тему поговорим, Королёва!
И опять в её глазах отразился лишь испуг за моё душевное здоровье:
– Это тебя после вчерашнего ещё не отпустило. Ты вчера сам не свой был: должно быть – возвратный тиф тебя навестил.
И зачем-то потрогала ладонью мой лоб:
– Да нет, вроде не температурит… Значит, всё же контузия даёт о себе знать.
– Но, но, но! Поговори мне ещё, совращенка малолетняя! Ишь, ты и эта туда же: «контузия», дескать…
Бочком пройдя в узеньком коридорчике мимо сушившейся простыни и оценив мысленно качество стирки: «Мда… Халтура!» – я посетил «удобства», сделал там все свои дела и заодно громко по-хозяйски высморкавшись, поспешил на запах на кухню, где уселся за кухонный стол и потирая ладони:
– Ну-с… Что там у нас?
Под носом тут же оказалась пара тарелок разного литража и пара же кусков хлеба:
– «У нас» – борщ со сметаной и жаренная картошка со шкварками.
– ООО!!! Божественно! Ну-с… Как говорится – приступим к трапезе, помолясь. Лиза, прочти мне какую-нибудь цитату из Карла Маркса…
– «В отношении к женщине, как к добыче и служанке общественного сладострастия, выражена та бесконечная деградация, в которой человек оказывается по отношению к самому себе».