— Я отполирую твой череп, противный старикан, если не пустишь меня к настоятелю… Или кто там у вас?
— Хм, ты груб и настойчив. Может, преподать тебе пару уроков?
Сема развел руки, скидывая почти опустевший походной мешок и откладывая в сторону ветхий, весь в трещинах, с отполированной ручкой посох. Отошел назад, создавая место для драки, скидывая халат и бормоча под нос:
— Конечно, старикан. Преподай мне пару уроков.
Пыльный халат полетел в грязь выложенной камнем дороги. Сема расправил плечи, поигрывая рельефным торсом.
Старичок хмыкнул и проворно скрылся за дверью. Оттуда едва слышно донеслось:
— Урок первый. Избегай драки.
Сема невольно открыл рот:
— Э, а ну вылазь. После теории учитель должен преподать ученику практику.
— Я уже победил тебя в уме, глупец. Зачем подтверждать еще и наяву? — донесся едва слышимый писк из-за двери.
Сема отвязал от мешка секиру, перебросил перевязь через плечи и взял разбег. Сгущающаяся темнота не позволила увидеть, как странный блондин, едва коснувшись ногами забора в три человеческих роста, взглянул на старичка сверху вниз желтоватыми глазами, отражающими свет факелов внутри двора.
— А, злые духи! — Старичок засеменил в глубь здания, вопя, насколько позволяли легкие.
Сема спрыгнул со стены и спокойно пошел следом, напевая под нос стишок, который придумал, пока поднимался в недружелюбные горы.
Из здания с криками высыпал с десяток цветастых монахов. Мигом взяли «злого духа» в кольцо. Сема продолжил бормотать стишок на русском языке.
— Он шепчет заклинания! Бей его! — крикнул один из молодых воинов, постигающих истину в закрытом монастыре. Народ дружно бросился на врага, едва не стукаясь головами от ретивости.
Сема, крутанувшись и немного смазанно для стороннего взгляда поведя рукой, разрезал круг. Монахи попадали на землю под действием волнового удара.
— Что за дьявольская Чи?[5] Он демон! Нам не справиться с ним! — снова закричал «заводила» и первым бросился бежать.
Сема, не торопясь, побрел дальше, на свет, продолжая бормотать:
В довольно приличном тренировочном зале первого освещенного факелами здания он увидел порядка полусотни монахов в темных балахонах. Руки каждого ощетинились оружием: посохами, загнутыми мечами, цепами, чаками, бамбуковым палками.
«Грозно. Пространства бы еще раз в пять побольше», — подумал Сема, продолжая напевать:
Вира взвилась в обе ладони. Зрачки отразились желтизной, сердце ускоренно забилось. Замах на полный круг был моментальным. Монахи взвились в воздух, сбитые воздушным резаком. Одежда на многих порвалась, и на коже остались мелкие порезы, но ни одного убитого или раненого не наблюдалось.
— Пока мертвых нет, — его голос прошелся дрожью по каждому помещению. — Но предупреждаю: следующий, кто нападет на меня, будет убит. Кто хочет накормить своим телом смерть, действуйте.
Вперед выступили двое. Сема, мгновенно оглушив обоих ударом секиры плашмя по голове, побрел через строй лежащих в страхе дальше, бормоча:
— Вот следующий точно будет убит.
Выпад сбоку. Копье с красной тряпицей едва не прошило бок, вспарывая почку. Блондин, извернувшись, отобрал копье и тупым концом врезал ретивцу в лоб.
— Убит будет следующий! Вы что, китайского не понимаете? Или с вами на тибетском разговаривать?
Двойной выпад мечами. Пришлось от одного уйти, а под второй подставить секиру, отбрасывая наступающего так, что тот сбил с ног еще двоих.
— Не злите меня! Мало того что глухие, еще и со зрением беда? Сейчас я вам диоптрии вправлю, слуховой аппарат поменяю!
Монахи расступились. Старичок, встречавший в воротах, упал к ногам, вертя в руках какую-то коробочку. Крышка слетела, и старичок посыпал на и без того пыльные, разбитые долгой дорогой ботинки, серую пыль. Взметнув сложенные лодочкой руки к небу, покачиваясь, запел: