– Неужели? – недоверчиво переспросил Юлий. Дубн же покачал головой и удивленно посмотрел на Марка.
– Представьте себе. Причем в мельчайших подробностях, – сообщил Тит. – Но, конечно, все это полная чушь. Я понял по его лицу. У него всегда такое выражение, когда он от вас что-то утаивает. По его словам, вы якобы должны договориться с местным начальством о поставках вооружений. Чушь собачья. Я знаю, что вы будете делать на самом деле.
Все трое холодно посмотрели на него. Из всех офицеров когорты именно Тит никогда особо не блистал умом. Его ценность как центуриона заключалась в умении внушить к себе уважение, если не страх, у самых грубых и задиристых великанов, служивших под его началом. Если он уже выведал истинную цель их миссии у болтуна-примипила или же догадался о ней сам, вряд ли это долго останется секретом.
– Да, вы должны все разузнать про городишко рядом с крепостью Бонна. Заглянуть в каждый трактир, обойти все лупанарии. Чтобы, когда нас всех перебросят туда, там все было готово к нашему прибытию, – продолжал Тит. – Разве я не прав?
Недоверчивый взгляд Юлия сменился хитрой усмешкой. Он понял, к чему клонил их болтливый соратник, и решил воспользоваться его грубоватой наивностью:
– Тихо, Тит, не ори ты, Коцидия [29] ради! Если другие офицеры узнают, зачем нас отправляют на восток, здесь, того и гляди, начнется мятеж. Для всех в гарнизоне мы отправляемся в крепость Бонну обсудить с их начальством вопросы снабжения. Пусть так будет и дальше.
Тит расхохотался и похлопал Юлия по плечу. Тот слегка пошатнулся.
– Какой разговор, братец! Буду нем как рыба! – Предводитель десятой центурии заговорщицки наклонился к его уху. – Кстати, вчера, будучи в карауле, я разговаривал с одним торговцем, державшим путь на запад. Он рассказал мне про однозубую шлюху…
– Довольно! Вернувшись, мы все тебе сами расскажем, а пока избавь меня от твоих догадок. Не хочу слышать ни единого слова, пока мы не вернемся назад. Держи язык за зубами, и я обещаю, что лично посвящу тебя во все подробности.
К тому времени, когда они осушили следующую чашу вина, слух о предстоящем путешествии на восток и «секретном» задании уже разлетелся по всему лагерю. Когда же Морбан обратился к своему центуриону с вопросом об этом, Марк не мог не воздать должное находчивости примипила, пустившего гулять по лагерю этот несуразный слух, который, однако, сделал свое дело.
– Говорят, нас отправляют в крепость Бонну? – поинтересовался Морбан. – Якобы с тем, чтобы мы присмотрелись, что там и как. Я слышал, там есть однозубая шлюха, которая…
– Знаменосец?.. – Ледяные нотки в голосе центуриона заставили Морбана на миг прикусить язык.
– Да, центурион.
– Протяни руку.
Морбан с легким испугом посмотрел на офицера, однако руку протянул – лишь согнул и крепко сжал пальцы, ожидая, что центурион сейчас ударит по ней своим жезлом.
– Теперь переверни и раскрой ладонь, – велел Марк Трибул.
Знаменосец сощурил глаза, однако повиновался, готовый принять любое наказание. Впрочем, уже в следующий миг глаза его полезли на лоб, когда Марк положил ему на ладонь золотую монету.
– Я выторговал у оружейника скидку в два золотых на доспехи для Лупа. Можешь потратить сотню сестерциев так, как сочтешь нужным. Вторая монета останется у Арминия на случай непредвиденных расходов. Зачем ему тратить свое драгоценное время, выбивая из тебя деньги, всякий раз, когда Лупу требуется новая пара сапог? Свободен.
Все так же глядя на золотой в своей ладони, изумленный Морбан повернулся.
– Одну минутку, знаменосец, – позвал его Трибул.
– Да, центурион.
– Я про однозубую шлюху. Судя по всему, таковая есть, но умеет ли она делать то, что снискало ей столь широкую славу среди солдат этой когорты – вещь спорная. Но ничего. Скоро мы это выясним.
С этими словами Марк зашагал прочь, а Морбан остался стоять разинув рот. Дождавшись, пока центурион скроется за углом и зашагает по своим делам, он с отвращением покачал головой и пробормотал себе под нос:
– Этак он в следующий раз прикарманит все мои денежки. Хотелось бы наоборот.
Юлий дождался, когда в казарму из увольнительной вернется последний солдат, и лишь потом отправился в город сам – на этот раз облачившись в форму и захватив с собой меч и кинжал. Обойдя «Синего вепря» с восточной стороны и убедившись, что улица пуста, он тихонько – заранее обмотав тряпками сапоги, чтобы гвозди не цокали по мостовой – подошел к указанному Аннией алтарю. Здесь он еще раз окинул взглядом улицу, проверяя, нет ли за ним слежки, сунул руку в алтарь и, пошарив за статуей богини, нащупал узкую горизонтальную щель. Затем он вставил в нее ключ – длинный металлический стержень с двойными рожками на конце.