Выбрать главу

– Что ж, я готова! – ответила Кит.

– Прекрасно!

Я повернулся в седле и посмотрел вниз с горы. Что это? Показалось ли мне, что по нашим следам уже катится облако пыли, или это действительно так?

Глава двадцать первая

Путь свободен

Перед нами расстилалась лента дороги, протянувшаяся на триста миль через горы и долины, сквозь заросли вереска и лесные чащи. Нам ничего больше не оставалось, как ехать вперед. И до чего же приятно было после стольких дней таинственных злоключений выполнять простую и ясную задачу!

Лошади без труда преодолели подъем от Кесуика: ведь их ноша была легка, как перышко. Вскоре дорога пошла по равнине, и можно было снова перейти на рысь. Мы обогнули крутой лесистый холм, и вот впереди показалась длинная полоска озера Терлмир, лежащего в ущелье между Хелвеллином и Армботскими холмами.

– Вперед! – крикнула Кит и пустила кобылу легким галопом,

Я ударил пятками в бока чалого, поравнялся с ней, и мы бок о бок поскакали по дороге, которая вилась по берегу озера.

Цок – цок-цок! Цок – цок-цок!..

Какой барабан может сравниться с веселой дробью, которую выбивают копыта по утоптанной дороге?

Цок – цок-цок! Цок – цок-цок!..

Позади остался переброшенный через отмели и стремнины озера старинный мост, соединяющий две усадьбы – Дейлхед и Армбот-Холл. Интересно знать, участвуют ли в заговоре живущие за мостом Джексоны и Литы из Дейлхеда, приютившиеся между озером и дорогой? Надеюсь, что нет, так как все они добрые иомены. Но сворачивать с дороги и просить о помощи было рискованно. Мы поскакали дальше…

Дорогу пересекал хелвеллинский овраг, на дне которого плескался ручей. Промелькнула хелвеллинская осыпь, и в знойной полуденной дымке каменные глыбы казались легкими и невесомыми, как шарф из серого шелка. Наша дорога была каймой этого шарфа, а пушистые Деревья над водой – кистями бахромы,

Цок – цок-цок! Цок – цок-цок!..

Палящие лучи солнца сменяются сенью зеленых деревьев, прохладной, как весна… По другую сторону озера мелькали, оставаясь позади, межевые знаки: Рейвен Крэг, Фишер Крэг, Лончи Хилл, молоком растекались вниз по зеленому склону водопады Хоз Пойнт, Доб Хилл.

Мы почти не переговаривались между собой. Мы были слишком возбуждены ритмом скачки и цокотом копыт, слишком опьянены воздухом, стремительно врывавшимся в легкие. Вскоре, подумал я, вместо цокота копыт здесь зазвучат иные звуки. Настоящие барабаны будут бить на рыночных площадях, а ласковое солнце, которое сегодня так ярко сияет, заливая лучами голубое озеро и белую пену водопадов, будет играть на кирасах и алебардах солдат, на шлемах и остриях копий.

Если королева останется в живых, все будет хорошо. Мятеж уляжется, как и другие восстания, что были до него. Если же королева умрет, то одному Богу известно, что произойдет. Исчезнет тот фундамент, на котором более одного поколения держится королевство. Снова вспыхнут религиозные распри и начнется гражданская война между крупными феодалами, которые разоряли Англию во время войн Алой и Белой Розы[16]. Англия в своем развитии будет отброшена назад… Да, назад. Что бы ни говорили о старой королеве – за последние годы я сам понял, что у нее много недостатков, – все-таки она смотрела вперед. За время её правления Англия изменилась и выросла, хотя болезни роста причинили некоторым тяжкие страдания. Многие из старинных, знатных семей, особенно на Севере, ненавидят королеву за то, что она отстаивает новое, а они защищают старое.

– У тебя есть деньги? – неожиданно спросила Кит, прервав ход моих размышлений.

– Нет, – ответил я, с ужасом припоминая, что у меня нет ни гроша.

Деньги остались там же, где стояли наши вьючные лошади и тюки с товаром – в конюшнях мистера Белла, – а те несколько пенсов, которые были при мне, лежали на дне Алсуотера вместе с моей одеждой.

– У меня есть два с половиной пенса, – продолжала Кит. – Это не так уж много, чтобы до самого Лондона кормиться двоим, да еще с лошадьми.

Да, денег было не густо! Мы оказались в трудном положении.

– Что ж, – сказала Кит, – в крайнем случае придется продать одну из лошадей. Вместе с этим красивым седлом она стоит кучу денег. Ты поскачешь дальше на другой лошади, а я уж как-нибудь доберусь сама…

– Беда в том, что ты выросла в теплице, – ответил я. – Тебя воспитывали, как знатную леди, причем все знали, кто ты такая, и никто никогда не сомневался в твоей честности.

– А что ты скажешь насчет прошлого года? – с негодованием спросила она.

Я пропустил это замечание мимо ушей и продолжал:

– А я из простых и хорошо знаю, что люди не покупают породистых лошадей у таких мальчишек, как мы. Скорее всего, нас просто посадят за решетку за конокрадство.

Кит вздохнула:

– Пожалуй, ты прав. Мы явно не производим впечатления взрослых людей, да и вид наш не внушает доверия. Но это не так уж страшно. По ту сторону горы, – она ткнула пальцем в громаду Хелвеллина, возвышавшегося слева от нас, – находятся мои владения…

– Ты что-то слишком часто говоришь о своих владениях, – резко сказал я. – Эти владения достанутся тебе через много лет, когда ты вырастешь большая, а пока нам от них мало проку.

– Верно, но в той стороне есть люди, которые помогут мне еще сегодня, если я постучусь у их дверей. Во всяком случае, они одолжили бы нам денег, чтобы доехать до Лондона.

– Допустим. Однако перескочить через эту гору так же невозможно, как вернуться обратно в Лонсдейл, что было бы тоже неплохо. Мы должны держать путь только вперед. Ничего, что-нибудь придумаем!

Теперь мы ехали шагом, так как начался подъем к Уэстморленду.

Перед нами открылось длинное ущелье Данмейл Рейз, вход в которое сторожили два холма – Сит Сэндл и Стнл Фел. Говорили, что этот узкий кусок голубого неба, зажатый между зелеными холмами, был местом поражения и гибели Данмейла, последнего из камберлендских королей. Это случилось в давние времена, может быть даже при римлянах.

Одолев подъем, мы остановили лошадей и спешились, чтобы дать им отдых, в котором они давно нуждались.

– Нельзя загонять их до смерти, – сказал я, стараясь скрыть свое беспокойство.

– Ясное дело! – с негодованием воскликнула Кит, ласково похлопывая чалого по спине. – Бедняжки!

– Мы не должны все время скакать сломя голову, так как негде взять свежих лошадей. Придется беречь этих и выжать из лих все до последней капли.

– Как ты думаешь, они гонятся за нами? – спросила Кит оглядываясь.

На много миль назад дорога была видна как на ладони, и ни единого пятнышка я не заметил на ней. Если погоня и началась, то мы наверняка сумели опередить наших преследователей на несколько миль.

– Разумеется, они бросились в погоню, – ответил я. – Мы везем сведения, которые будут стоить жизни по крайней мере десятку людей. Неужели они дадут нам уйти?

– Но им не догнать нас: эти кони несутся вихрем.

– Ты что-то поглупела, Кит. Эти «вихри» выбьются из сил, а других у нас нет. Теперь поставь себя на место мистера Армтуэйта или, вернее, сэра Филиппа, если ему удастся спасти свою шкуру из рук отца и других… Представь себе, что он едет вслед за нами. У него есть деньги, есть имя. Если понадобится, он будет менять лошадей в каждом городе.

– И догонит нас?

– Возможно. Триста миль – немалый путь. Но не вешай носа! Смена лошадей тоже требует времени. Если эти красавцы выносливы и мы будем ухаживать за ними; то сумеем опередить врагов.

Я изо всех сил старался казаться веселым, но, клянусь вам, я не представлял себе, как мы прокормим коней на два с половиной пенса, даже если сами будем питаться одним воздухом.

– Постой! – сказала Кит, заглядывая в мою седельную сумку. – Нам, кажется, наконец повезло. Мистер Армтуэйт, видно, собирался в дальний путь сегодня утром. – Она вытащила пакет, завернутый в белую салфетку. – Смотри, Пит: овсяные лепешки, сыр, полцыпленка! И, видишь, фляжка с вином!

вернуться

16

Имеется в виду междоусобная война феодалов, которая была в Англии с 1455 по 1485 год и получила название войны Алой и Белой Розы.