«От злой тоски не матерись» 1
Кварталы, бегущие навстречу, начинают казаться знакомыми. Но узнавание не обещает приятных воспоминаний. В груди уже вовсю ноет, когда машина, наконец, останавливается. Сижу ещё какое-то время неподвижно, продолжаю наматывать свой клубок боли. Беспорядочно роящиеся поначалу мысли, строятся ритмичными рядами и сливаются в болезненный унисон.
Как может стать ненавистным здание? Двадцать лет я считал его своим домом. Воспоминания о первой половине – как довоенное кино – такие же счастливые и беззаботные.
И такие же невыносимые!
Любовь всей жизни, та,
что раз и навсегда,
за эти годы обернулась
чужим, опасным существом.
Теперь её коснуться даже в мыслях,
в воспоминаниях – тупая боль утраты.
Отношения предстали оковами, тянущими жилы ежедневно и без выходных.
И даже дом казаться стал темницей,
откуда я и совершил побег.
Позорный ли? Как посмотреть.
Да и побегом-то назвать…
Уполз, зализывая раны.
Желал ли я такой свободы?
– Бред,
то был мой самый адский страх!
И вот я в нём, и что я слышу.
– Ты обживись тут, старичок!
Ты никому не нужен здесь. Но кто-то
готов сие назвать свободой
и философствовать об иллюзорности её!
Что ж алкоголь да мнимые романы
неплохо глушат боль, но не излечат…
Зловещий гипнотический ритм затягивает и парализует волю. Внезапный звук клаксона выдергивает меня в реальность, на свет, на воздух. Я, наконец, отпускаю яркие и реалистичные дремотные образы, вспоминая, зачем я здесь.
… И, если б кто-то из друзей
или, напротив, совершенный незнакомец
меня сейчас спросил, как всё произошло,
я б не ответил ни тому и ни другому.
Не потому, что я не ведаю. Как раз наоборот
– предмет я изучил в деталях.
Но знание сие опасно, впрочем,
противоядие известно, и его,
изволь, готов я предоставить,
но сам воспользоваться им
смогу уже навряд ли…
Мотаю головой из стороны в сторону, будто пытаясь вытрясти идиотский ритм, и вроде бы мне даже удаётся. Однако, неведомый проситель теперь уже требует обещанный антидот. И я ему мысленно объясняю, по-простому:
– Надо делать! Что-то конкретное и каждый день! Во имя своей великой любви! Иной раз достаточно искреннего слова. «И он не знал на свете большей радости, чем называть её по имени»2 – Помнишь? Но надо спешить! А то в какой-то момент даже с именем могут быть проблемы! Это всё – пользуйся.
Не знаю, смогу ли когда-нибудь применить своё открытие. А пока продолжаю возвращаться сюда, ради бесконечно драгоценного для меня человека! Он сидит рядом со мной на заднем сиденье такси. Это мой младший – Мишка. Ему пять. Он деловито загибает пальцы, подсчитывая, что мы успели сегодня.
– Слона кормили, на картинге гоняли, мороженное с лимонадом… – и ещё он, похоже, единственный, кто искренне рад этому испепеляющему июлю, мешающему сон с явью – Пап, а ты в следующие выходные пьиедешь? – И, не смотря на жару, я уже весь в мурашках!
Я тяну сына за плечи к себе, ближе, хватаю в охапку. Его волосы пахнут шампунем, наверное, тем самым, без слёз, и ещё чем-то очень детским, беззащитным.
– Конечно же приеду!
– Вы же с мамой когда-нибудь помиитесь? – Мишка прижимается и всхлипывает где-то у меня над ухом. Глаза предательски жжёт, и контуры расплываются. Ну и на хрен мне этот остров? Я обнимаю его «къепко-къепко» и понимаю, что сейчас скажу ему всё! Ему первому!
Июнь 2018
Контактные данные
Сергей Овчинников sergiobo@rambler.ru