Нет, Надежда про обед наверняка и не думает, у нее что-то другое на уме.
Антонина Васильевна с соседкой дружила. И кое-что про нее знала. Так что сейчас у нее и мыслей не возникло, что Надежда в отсутствие мужа бежит, допустим, на свидание. И нечего смеяться – сказал же поэт, что любви все возрасты покорны. Но тут не то.
Антонина Васильевна покачала головой. Ой, не иначе Надежда снова в какое-то расследование ввязалась! Времени-то прошло всего ничего, как они помогали соседке пропавшего мужа искать[1]. И вот опять. И где только она их находит, неприятности эти…
На полпути Надежда столкнулась с Константином и его песиком, которые как раз возвращались с прогулки.
Эркюль при виде Надежды встал в боевую стойку и зарычал, как настоящая собака.
– Эркюль, детка, что с тобой? – удивился хозяин. – Вы же с Надеждой знакомы…
– Я за городом была, там у хозяев большая собака, ирландский волкодав, наверное, он почувствовал запах… – на бегу отмахнулась Надежда.
Через полчаса Надежда доехала до Третьей Советской.
Прямо возле остановки она увидела вывеску небольшого кафе и почувствовала, что от голода уже начинает кружиться голова. Вроде бы кофе с Алкой пили… Неужели она так разъелась на супах больничной поварихи Лиды?
До встречи в «Чернокнижнике» оставалось еще сорок минут, и Надежда решила хоть что-нибудь съесть.
Она вошла в кафе, огляделась и вдруг увидела знакомое лицо. За угловым столиком сидела та самая женщина, которая приходила к ней в поселковую больницу со своим сутулым напарником. Ну да, та самая суетливая полноватая блондинка, она еще все причитала и руками всплескивала. Очень фальшиво у нее получалось.
Первым побуждением Надежды было немедленно развернуться и уйти из кафе, пока женщина ее не заметила. Но затем ей пришла более перспективная идея.
Женщина сидела за столиком одна, лицом к стене, и разговаривала по мобильному телефону, так что Надежду не видела. Кроме того, она вряд ли могла ее узнать – женщина видела Надежду только в больнице, опухшую, в синяках и ссадинах и с перебинтованной головой. Теперь же Надежда выглядела вполне прилично – пальто хоть и не новое, но купленное в дорогом магазине со скидкой, сапоги, сумка, которую привезла в подарок дочка из Италии, волосы уложены, макияж опять же… Нет, ее не узнать.
Поэтому Надежда прошла вперед и села за соседний столик, спиной к своей старой знакомой. Эта позиция оказалась очень удобной – Надежда могла даже слышать, о чем та говорит.
– Да, – вполголоса говорила она своему собеседнику, – встреча в двадцать минут шестого. У меня еще есть время. Обязательно… передам… они очень торопятся… ладно, позже я тебе позвоню, расскажу, как все прошло.
Женщина спрятала телефон в сумку и направилась к двери в глубине кафе. Видимо, там находился туалет.
Надежда несколько секунд переваривала услышанное. Эта женщина собиралась на какую-то важную встречу, которая назначена на двадцать минут шестого. То есть на семнадцать двадцать. Именно на то же время, на которое пригласили Надежду. И разговор происходит рядом с магазином «Чернокнижник». Нетрудно сложить два и два и понять, что она идет на ту же самую встречу, что и Надежда.
Но если там они столкнутся нос к носу, женщина наверняка узнает Надежду, и ничего хорошего это Надежде не сулит… А если и не узнает, Надежда сама себя выдаст – она же понятия не имеет, что за компания встретит ее в этом «Чернокнижнике». Судя по произошедшим событиям, люди эти очень опасные – вон настоящую Муравьеву до какого состояния довели.
Значит, в «Чернокнижник» идти нельзя.
«Как же так, – мысленно воскликнула Надежда, – эта встреча – единственный шанс узнать что-то важное! Другого может не быть!»
Но тогда что же делать?
Надежда еще ничего не придумала, но внезапно осознала, что встала из-за стола и направилась к той же двери, за которой только что скрылась блондинка из Василькова.
Оказавшись в коротком темном коридорчике, Надежда заметила дверь туалета с нарисованным на ней традиционным силуэтом, полуоткрытую дверь склада и еще один коридор, уходящий в служебные помещения кафе.
Как раз в этот момент дверь туалета открылась, на пороге появилась блондинка. Она подняла глаза на Надежду, и в ее взгляде проступило узнавание. Приметливая, стерва…
– Ты? – проговорила она удивленно и потянулась к сумочке. – Как ты здесь…
У Надежды не было времени на раздумья. Она и не раздумывала, действовала рефлекторно. Рука сама вытащила из кармана предусмотрительно захваченный газовый баллончик, вытянулась вперед – и серебристая пахучая струя ударила в лицо блондинки. Та ахнула, подняла руки и медленно осела на пол.