Афанасиусу чуть не стало плохо, едва он взглянул на них. Цитадель не жалела сил и средств на приобретение любого издания, научного исследования или газетной статьи, хотя бы отдаленно связанной с вопросом о Таинстве. Число новых поступлений, даже если ограничиться немногими неделями непосредственно вслед за уборкой в склепе, доходило до нескольких тысяч. Чтобы в них разобраться, требовалось много часов — возможно, несколько дней, — а база инвентарного учета содержала не самые подробные данные о каждом поступлении. Афанасиус снова придвинул клавиатуру к себе.
Можешь сузить поиск и свести его только к археологическим находкам, особенно к текстам, высеченным на камнях?
Томас вернулся к окошку поисковика и набрал серию шифров, которые ни о чем не говорили Афанасиусу, но явно были понятны программе. На этот раз появилось всего два результата.
Данные распределялись по четырем колонкам: сначала инвентарный номер, затем краткое описание единицы хранения, указание источника поступления и, наконец, отметка о месте хранения в настоящее время.
Первый документ значился как глиняная табличка с письменами древнейшей формы клинописи, содержащая в тексте символ «тау». Поступила она из Ирака, где была приобретена в пользу Цитадели, а сейчас хранилась в вавилонском секторе библиотеки — среди нескольких тысяч подобных, которые накопились примерно за столько же лет.
Второй документ оказался более загадочным.
В описании говорилось только, что это каменная табличка с отметинами. В колонке, где указывался источник поступления, стоял прочерк. А в последней колонке («место хранения в настоящее время») стояли буквы ASV, цифра 2 и дата — три года назад. Афанасиус решил, что это компьютерные шифры, но Томас в ответ на его предположение пожал плечами и покачал головой, явно озадаченный не меньше своего друга. Он посмотрел на фигуру, склонившуюся над компьютером в противоположном углу зала.
— Брат Малахия! — окликнул он коллегу.
Библиотекарь вздрогнул, словно вообще забыл о присутствии здесь еще кого-то, и поднял голову.
— Я провожу проверку систем базы инвентарного учета и наткнулся на отклонение от нормы, — сказал Томас. — Помоги мне, пожалуйста, разобраться.
Малахия нехотя оторвался от компьютера и зашаркал к Томасу с Афанасиусом.
— В чем дело? — От коллег он старался держаться подальше, словно опасался заразиться от них «плачем Иеремии».
— Похоже, что вот эта запись повреждена. Тебе она о чем-нибудь говорит?
Малахия всмотрелся в экран через толстые стекла своих очков и фыркнул.
— Ничего здесь не повреждено, — заявил он. — Прочерк говорит о том, что текст не приобретался за пределами Цитадели. Его, вероятнее всего, переместили из другого отдела библиотеки, поэтому и о форме приобретения ничего не сообщается.
— А шифр места хранения? — спросил Томас, приняв первое объяснение.
— Он указывает на то, что у нас этого текста больше нет. — Малахия показал на буквы ASV. — Аббревиатура означает Секретный архив Ватикана, а дата — когда текст отправили туда.
Афанасиуса эта информация потрясла не меньше, чем безразличный тон, которым Малахия ее сообщил.
— А мне казалось, что из Цитадели никогда ничего не уходит в чужие руки.
— Такое бывает очень редко, но… бывает. В двадцатом веке, например, было четыре таких случая, и все — в Секретный архив Ватикана.
— А эта двойка в шифре, — поинтересовался Афанасиус, проясняя единственный пункт, который Малахия обошел молчанием. — Она что означает?
— Должность лица, которое обратилось с запросом. Распорядиться о передаче тех или иных текстов из нашей библиотеки могут только высшие прелаты Ватикана, и каждому из них присвоен номер. Первый номер — сам Папа, второй — следующее за ним по значению официальное лицо. О передаче данного текста распорядился государственный секретарь Ватикана кардинал Клементи.
89
Габриелю уже не раз приходилось совершать поездки к границе — он возил грузы, предназначенные для выполнения многих благотворительных проектов «Ортуса» в Ираке. Сейчас он рассказывал Лив о некоторых таких проектах: о построенных школах, о повторном орошении заболоченных районов на юге страны — при Саддаме Хусейне их осушили в попытке изгнать «болотных» арабов, живших там тысячи лет.[73] Габриель рассказывал, а Лив слушала, лишь изредка перебивая его страстные речи вопросами. Прижавшись к горячему стеклу, она рассматривала проплывающий за окном сухой каменистый пейзаж.
73
В 1980-е гг., во время ирано-иракской войны, проживающие в болотистых районах юга арабы-шииты считались потенциальными союзниками Ирана.