— Пытаюсь исправить все то, что разрушил ты, — ответил Драган на вопрос Афанасиуса. — А ради этого нужно вернуть Таинство в обитель. Как только оно исчезло отсюда, все сразу же начало умирать: сначала Посвященные, потом сад, а теперь и все братья. «Плач Иеремии» обрушится и на тебя — не думай, что болезнь пощадит тебя. Я же пытаюсь спасти и твою жизнь.
— А что же будет с девушкой, что станет с ее жизнью? Она предназначена в жертву?
— Библия повествует, — хмыкнул Драган, — о множестве жертв, которые были принесены во имя добра. Даже сам Христос принес в жертву свою жизнь.
— Он пожертвовал своей жизнью ради блага всех.
— Тому же послужит возвращение Таинства в Цитадель. Посмотри сам, что происходит вокруг: землетрясения, болезни… Взгляни на меня. — Он закатал рукав сутаны, обнажая сморщенную и почерневшую кожу руки. — Все это началось после освобождения Таинства.
— Это неправда. Землетрясения происходили всегда. Неизменно случались неурожаи и голод, засухи и эпидемии. А запереть ни в чем не повинную девушку в утыканном шипами средневековом кресте лишь для того, чтобы удержать в своей власти тот божественный дух, который вошел в нее, — дело не богоугодное. И мы, слуги Божьи, не должны участвовать в этом, какую бы цену нам ни пришлось за это заплатить. Я ведь читал «еретическую Библию». Мне ведомы и подлинная история Таинства, и подлинная история нашей обители. — Афанасиус протянул свой телефон, показал фотографию Зеркального пророчества и положил аппарат на пол. — Я понимаю, ты веришь, что совершаешь справедливое дело. Но нам открыт и другой путь. Есть возможность все исправить. Прочитай, что здесь говорится, и суди сам.
Он отступил и отвел в сторону руку с факелом. Драган подался вперед и подобрал с пола телефон. Афанасиус, наблюдая, как он читает слова Зеркального пророчества, добавил:
— Нам дана возможность восстановить мировое равновесие, но отнюдь не путем повторения прежних ошибок.
— Ты заблуждаешься, — покачал головой Драган. — Этот текст лишь доказывает мудрость того, к чему стремлюсь я. Если Таинство вошло в девушку, то дом ее здесь. — Он начал почесываться. — Она должна во что бы то ни стало вернуться сюда, иначе все равно погибнет. — Драган стал ожесточенно чесаться, голос перешел в пронзительный стон. — И с ней умрем мы все, — провыл он, яростно расчесывая тело: «плач Иеремии» набросился на него столь же стремительно и страшно, как и на других братьев.
101
Габриелю удалось проехать по направлению к поселку «Драконовых полей» километров двадцать, когда поднялся шемаль.[89] Сидя за рулем, он чувствовал, как постепенно нарастает сила ветра, как все яростнее бьют по джипу могучие порывы, но не мог разглядеть в темноте характерного пылевого вала, пока тот не поглотил сиявшие над головой звезды, а в свете фар не возникла сплошная стена песка, которая неслась прямо на них по руслу высохшей реки — вади.[90]
Еще несколько секунд — и буря с шипением налетела на джип, царапая его миллионами песчинок. Лив выпрямилась на сиденье, услышав этот звук. От насыщенного статическим электричеством воздуха ее волосы, потрескивая крошечными разрядами, встали дыбом.
— Не волнуйся, — сказал Габриель, коснулся ее руки и ощутил легкий удар током. — Мы уже почти на месте.
Песок все гуще заполнял воздух, шипение становилось все громче. Габриель уже с трудом различал дорогу: свет фар тонул в тучах пыли, создавая перед автомобилем лишь слабое призрачное свечение. Он сбросил скорость. Теперь джип уже не ехал, а полз, но все равно то и дело натыкался на довольно крупные валуны, которые прежде Габриелю удавалось замечать и объезжать. Он посмотрел на экран прибора Джи-Пи-Эс. Незаметный изгиб русла вади заставил их развернуться, и теперь они двигались не в том направлении.
— Здесь нам придется остановиться, — предупредил он Лив. — Смотри внимательно, вдруг заметишь что-нибудь такое, что может послужить нам укрытием. Это ненадолго, обещаю — просто переждем самую сильную бурю.
Они проползли еще несколько сот метров, едва различая дорогу в кромешной тьме песчаной бури, вздрагивая всякий раз, когда бампер натыкался на очередной валун, когда крупные камни скрежетали по днищу машины. Габриель знал, что останавливаться на открытом месте нельзя: микроскопические пылинки обязательно набьются в мотор и тот просто заглохнет. Даже небольшое укрытие могло помочь им — вреда от бури будет меньше. И они ползли все дальше, слыша, как завывает снаружи ветер, как в шуршание песка вплетается более громкий скрежет гравия, который несли с собой самые сильные порывы.
89
Шемаль (шамал, шемал) — устойчивый северо-западный ветер, сухой и жаркий, дующий над равнинами Месопотамии и вдоль берегов Красного моря и Персидского залива, обычно в декабре — феврале. Часто вызывает песчаные бури.
90
Вади — арабское название сухих русел рек и речных долин временных или периодических водных потоков (заполняемых, например, во время сильных ливней).