Это стихотворение строится как (дважды повторяющаяся) серия образов, которые в конце каждой строки выворачиваются наизнанку в сравнении с началом строки. Таким способом и достигается тот эффект, о котором мы писали чуть выше. Лирическая героиня действует не просто неправильно, она действует неправильно со снайперской точностью до наоборот. Неудивительно, что в итоге она предстает перед читателями плачущей «в три ручья» «дурой» с набеленным лицом, уж не в продолжение ли традиций комедии dell’arte, которую обыгрывал в некоторых своих произведениях и Александр Блок?
(«Балаган», 1906) [110]
Возможно, строки «Грабителю вручаю – ключ… <…> // Грабитель входит без ключа» метафорически описывают стадии отношений Цветаевой со многими окружавшими ее людьми. Им Цветаева часто вручала «всю себя» сразу, еще до того, как тот или иной человек успевал определиться по поводу своего к ней отношения. Причем это касалось не только близких людей, но и бесконечно далеких, например, того настоящего грабителя, встреча с которым 25 июня 1918 года (за месяц и два дня до создания стихотворения «Мой день беспутен и нелеп…»), по-видимому, послужила основным поводом для его создания.
В записной книжке Цветаева рассказывает об этой встрече так (курсив в цитате везде мой. – О. Л.):
Полная луна, я в 10ти серебр<яных> кольцах, часы, браслет, брошь, через плечо С<ережина> кожаная сумка, в руке коробка с папиросами и немецкая книга. Из подъезда малый лет 18ти, в военном, из-под фуражки – лихой вихор.
– Оружие есть?
– Не-ет…
– Что это у Вас тут?
– Смотрите, пожалуйста.
Вынимаю из сумки и подаю ему один за другим: новый великолепный портсигар со львами (Dieu<est> mon droit[111] – английский), кошелек, спички.
– «А вот еще гребень, ключи… – Если Вы сомневаетесь, кто я – я здесь живу, зайдемте к дворнику».
– «А докýмент есть?»
Тут, вспоминая наставления друзей о том, как поступать в таких случаях, добросовестно и бессмысленно парирую:
– А у Вас документ есть?
– Вот!
При свете луны – сталь револьвера. («Значит, револьвер – белый, а я почему-то думала, что черный!»). В ту же секунду через мою голову, душа меня и цепляясь за шляпу, летит цепь от лорнета. Только тут я понимаю, в чем дело.
– «Опустите револьвер и снимайте обеими руками. Вы меня душите».
– «А Вы не кричите».
– «Вы же видите, что я говорю тихо». Действие с цепочкой – последнее.
– «Товарищи!» – Этот крик я слышу уже за спиной, занося ногу через железку ворот. Забыла сказать, что за всё время (1/2 минуты) нашей беседы, по той стороне переулка ходили взад и вперед четверо каких-то людей.
Жулик оставил мне: все кольца, брошь, самоё сумку, браслет, часы, книгу. Взял: кошелек со старым чеком на 1000 р., новый чудный портсигар, цепь с лорнетом, папиросы[112].
Но, пожалуй, больше всего информации о соотношении мира Цветаевой и окружающего мира содержат строки стихотворения «Мой день беспутен и нелеп…» о луче и иголке. Цветаевский мир воздушен, идеален и возвышен (ведь в стихотворении подразумевается солнечный или лунный луч). Окружающий мир грубо материален, надоедливо-мелочен (попробуйте сами вдеть иголку в нитку) и потенциально опасен (ведь иголкой можно больно уколоться). В этом мире женщине положено не писать стихи, а обшивать семью.
В только что разобранном стихотворении Цветаева, едва ли не единственный раз в своем творчестве, винит в несоответствии окружающему миру себя; во всех остальных ее произведениях роль виновного всегда отводится окружающему миру-аду.
Швейцер В. А. Быт и бытие Марины Цветаевой. М., 1992.
Гаспаров М. Л. Марина Цветаева: от поэтики быта к поэтике слова // Гаспаров М. Л. О русской поэзии: Анализы. Интерпретации. Характеристики. М., 2001.
Мнухин Л. А. Итоги и истоки. Избранные статьи. Болшево, 2008.
Шевеленко И. Д. Литературный путь Цветаевой: идеология, поэтика, идентичность автора в контексте эпохи. М., 2015.
110
Отметим, что в этой блоковской строфе, как и у Цветаевой, возникает мотив не только бледного лица, но и шитья. Ср. дальше в стихотворении Блока: «Но надо