А напротив в доме на углу улиц Лычаковской и Гловинского (Лычаковская, 40) был очень популярный кабак Шулима Шонфельда, который какой-то остряк окрестил «Под Трупиком». Это он так тонко намекал на Общий госпиталь, к которому вела улица Гловинского, творя одновременно пародию на кафе «Под Турком». В начале XX века домик снесли.
За домом Гофлихов на улице Солодовой стоял желтый домик, в котором находилась пивоварня Гибнера «Под Голубками».
Там, в тени каштанов, под фальшивое пение чешских арфисток менее требовательный слой публики смаковал пенистый «плюцер» (подпивок, то есть молодое пиво) или играл в кренгли.
Садись на «їдинку» — гуляй на Лычаков
Поднимаясь в воскресенье на верхний Лычаков, прохожий слышал все больше и больше шума, музыки и песен. Казалось, гуляет каждая улица, каждый маленький переулок и каждый дом.
Напротив церкви Петра и Павла на возвышении дома Щеблёвских (Лычаковская, 97) находилась известная корчма «Слепого Мацка» (по другим источникам — «Лысого Мацка»), в которой часто завсегдатаи ломали столы и скамьи. Когда кто-то уж чересчур гоношился, ему говорили: «Если ты такой муровый (сильный, крепкий), то пойди вечером к “Слепому Мацку”». Каждый знал, что там новичка могла ждать только большая драка с потерей зубов. Впоследствии, в конце XIX века, здесь разместился полицейский участок.
На ул. Крупьярской в кафе Драйфингера естественно завсегдатаями были именно крупьяры (производители круп), а дальше на ул. Лычаковской, 145, была уютная кнайпа «Под Выверкой» («Под Белкой») Макса Шайнингера, который вместе с женой и дочерью держал кабак.
Рассказывают, что однажды сидел здесь сосед Макса, владелец тапицерии (мастерской по обивке мебели) Бенон Шацман и, низко склонившись над своим кошерным котлетиком, заливался обильными слезами. Удивленный и тронутый, Шайнингер в конце концов не выдержал и спросил:
— Пан Бень, что с вами? Что случилось? Почему вы так плачете над моей котлетой?
— Ай, па-а-а н Макс, мо-мо-жет мо-мо-и слезы ее растрогают, и она немножко размякнет?
Жители верхнего Лычакова, как писал А. Краевский, составляли как бы единую семью. Считалось, что в семейных забавах должны были участвовать не только родственники, но и соседи. Столы накрывали в садах или на лужайке под домом. «Такие угощения, начавшись рано, после возвращения из церкви, продолжались порой круглые сутки — соседи переходили из дома в дом и поглощали неизмеримое количество колбас, кишок, печенки и капусты, а заливалось это бочками пива и озерами водки».
Под водочку шла «загриха прима-сорт» (закуска первый клясс) — дивный борщ, любимый шпондерок, чудесная кишка с квашеной тушеной капустой, картошка со шкварками. А старшие паны дули из-под седых усов подогретое пиво. Но и не пили просто так, потому что так не интересно, и тогда вспархивали в воздух стихотворные тосты. И не обычные, а со здоровым чувством черного юмора:
Популярными на Лычакове были кабаки Лернера, Подловского, Фридмана, но на верхнем Лычакове известными были два шинка: один с претенциозным названием «Hotel de Laus», а второй — владение Отавихи — по имени хозяйки.
«Hotel de Laus» содержался на ул. Святого Петра и Павла (Мечникова), владелец которого, немец Винер, славился гостеприимством и всех посетителей приветствовал словами: «Ich habe die Ehre, mein Kompliment, ergebener Diener». Как раз до этой улицы доходила мостовая на Лычакове и вместе с мостовой заканчивалась цивилизация. Посетители развлекались как внутри кабака, так и в саду, но садик не освещался, и, как только смеркалось, пустовал. Но изнутри еще долго раздавался шум с неумолкаемыми тонами двухрядной гармоники, которая протяжно заводила львовские штаерки и трамбли (польки).
По воскресеньям здесь любили выпить пива гуляющие, которые либо шли на Чертовы скалы и Медовую пещеру, или возвращались обратно.
В «Hotel de Laus» обмывали помолвки, здесь подавали винниковское пиво и «плюцер» в керамических кружках, играли в кегли. А что в том пылу треснула пара кружек об пол, или какой-то мигцух получил в лоб, то можно это записать только на счет темперамента лычаковских парней, среди которых наибольший заводила рос в глазах местных жителей скорее как звезда, чем как разбойник.
В последний вторник месяца проходили в «Hotel de Laus» похороны баса. На забаву собирались в полночь. Сначала угощались пивом и водкой, после чего открывали стойку и вкладывали в него бас, при этом произносились комические проповеди, пелись хором веселые канты. «Поминки» продолжались до утра, танцы проходили при музыке, но уже без баса.
14
А я тебе на это опять: чтобы ты был, как бык, здоров. Живи многие лета, брат, где на окнах густые решетки.