Профессор ощутил приступ чуть ли не детской гордости оттого, что удар достиг цели. Вдруг зала завертелась вокруг него. Ноги Пинсона подкосились, и он потерял сознание.
Профессор открыл глаза. К грохоту стрельбы, по-прежнему доносившейся до него издалека, теперь примешивались еще какие-то странные шорохи и клацанье, звучавшие в непосредственной близости от него. Он попытался встать, но ему помешала жгучая боль в груди. После нескольких попыток профессор обнаружил, что может шевелить головой. Ее он и повернул в сторону источника загадочных звуков.
К гробнице Паладона тянулся кровавый след. Возле самого саркофага на спине лежал Огаррио. Напрягая все силы, он расшатывал один из камней, скрывавших пролом в стене гробницы. Вытащив, сержант отшвырнул обломок в сторону и потянулся за следующим.
— Я тебя сильно ранил? — спросил Пинсон.
Огаррио замер с камнем в руках.
— Опять ты? Что, не сдох? — Он отбросил камень. — Еще как сильно! Ты повредил мне позвоночник, гнида! Я не чувствую ног.
— Извини. Я не хотел, чтобы ты взрывал мечеть.
— Думаешь, остановил меня? Дожидайся! Я уже почти расчистил дыру в гробнице. По лестнице я спущусь, сил хватит.
Пинсон начал было смеяться, но тут же замолчал — волна боли, исходившей из груди, прокатилась волной по всему телу. Когда она стихла, ему потребовалось еще несколько мгновений, чтобы перевести дыхание. Затем профессор попытался вспомнить, что он хотел сказать.
— Собрался спуститься? Что ж, удачи. Если лестницу найдешь.
— Найду, никуда она не денется, — прохрипел Огаррио. Еще один камень глухо стукнул об пол. — Что на тебя нашло, а? Ладно, заложникам каким-то образом удалось бежать. Тут я зла на тебя не держу. Каждый имеет право попытаться спасти свою шкуру. При побеге вы с заложниками убили моего солдата. Это я тоже могу простить. — Огаррио откинул в сторону еще один камень. — Но… — сержант тяжело дышал, — на хрена ты спрятался здесь с киркой и напал на меня? Зачем ты мешаешь мне забрать с собой на тот свет моих врагов? Знаешь, чего я добился? Знаешь, сколько сюда фашистов набежало? По меньшей мере дивизия, а то и больше. И я их могу прихлопнуть одним махом. Они же и твои враги. Ты же был министром, когда шла война. — Он замолчал, силясь отвалить последний камень. — Не понимаю я тебя, и все тут.
— Я решил, что цена слишком высока, — ответил Пинсон.
— Ты про мою жизнь и жизнь моих солдат? Ты сам только что видел Бесерру. Он рад сложить здесь свою голову. Я тоже. И все мои солдаты. Мы ведь сражаемся… за… ну, не знаю… за великое дело. Оно придает всему смысл. Мы приближаем победу трудового народа. Всего того, во что мы верим. Это что-нибудь да значит.
— Ничего это не значит, если вы ради этой победы забыли человечность.
— Да какое отношение эта поганая мечеть имеет к человечности? — Сморщившись от боли, Огаррио приподнялся на локтях.
— С одной стороны, никакого, — прошептал Пинсон, — а с другой — самое непосредственное. Но такие фанатики, как ты, этого никогда не поймут.
— Знаешь что, профессор? Иди-ка ты на хер! — выдохнул сержант. — Все это уже не имеет смысла. Сейчас я спущусь и все тут подорву к чертовой матери. И мечеть, и тебя, и себя…
Вдали с грохотом разорвались две гранаты. Раздались крики, хлопки выстрелов и звук приближающихся шагов.
— Черт, — прошипел сквозь зубы Огаррио и полез в гробницу.
Практически тут же из нее раздался вопль, полный ярости, отчаяния и даже страха. Сержант выполз назад, а за ним выкатился череп, увенчанный светлой копной волос.
— Там скелет! Скелет!
— Возможно, это вернулся Паладон, чтобы защитить свой собор, — тихо промолвил Пинсон.
Конец разговору положил долетевший до профессора окрик на арабском языке. Повернув голову, он увидел четверых солдат, которые приближались к гробнице, выставив перед собой винтовки. Огаррио рычал ругательства. Кинув на него взгляд, Пинсон увидел, что сержант поднимает руку с пистолетом. Четыре винтовки одновременно изрыгнули огонь, и Огаррио упал навзничь. Тело его по плечи находилось внутри саркофага.
Пинсон услышал звук быстрых шагов, поднял глаза и узнал капитана Маранду. Офицер выглядел очень элегантно, несмотря на раненую руку, которую держал на перевязи. Потыкав ногой труп Огаррио, капитан посмотрел на солдат.
— Прекрасная работа, бойцы. Это был их командир. Думаю, больше никого не осталось. — Прищурившись, он посмотрел на статую Паладона. — Интересно, что он тут делал?
— Думаю, эфенди[87], он хотел спрятаться в могиле мертвеца, — ответил один из мавров.
87