На протяжении года мы с отцом работали рука об руку, однако вскоре я углубился в те области знаний, которые были недоступны для него. Ученик чародея превзошел своего наставника. Ни разу отец не выказал свое неудовольствие. Как раз наоборот, он едва мог скрыть гордость, которую испытывал за меня. Видя, что мне под силу, он потрясенно качал головой и вздыхал, после чего смиренно принимался растирать порошок в ступке, разводить огонь или выполнять какое-нибудь другое скучное поручение, данное мной. Мне не хотелось ранить его чувства, и потому все это время я делал вид, что мы с ним на равных. Как и прежде, я готовил снадобья из трав, что мы собирали. Эти снадобья прекрасно лечили паралич, болезни печени и прочие недуги, которыми маялись горожане. Моя мать договорилась с христианским лекарем, торговавшим лекарствами на базаре, и он стал продавать наши снадобья, выдавая их за свои, и очень скоро прославился. На вырученные деньги я покупал книги. Черпая из них знания, я совершенствовал свои навыки и к четырнадцати годам полностью освоил искусство приготовления лекарств из растений и минералов. Более того, я стал подумывать об изготовлении философского камня.
При этом моя страсть к астрономии и математике не ослабевала. Однако, несмотря на все изыскания и успехи, меня не оставляло чувство, что тайны мироздания по-прежнему остаются сокрыты от меня. Чем больших успехов я добивался, тем чаще меня посещали мысли о тщетности всех моих усилий. Сам не знаю, каким образом мне удавалось еще успевать посещать школу при синагоге и успешно выдерживать испытания на знание Священного Писания, которое меня совершенно не интересовало. Во мне бушевало неугасимое пламя, меня терзала жажда знаний — столь сильная, что я едва мог уснуть по ночам, но это никак не сказывалось ни на моем здоровье, ни на внимательности, ни на желании идти вперед и добиваться новых результатов. Я знаю, матушка очень за меня тревожилась, однако отец всячески поддерживал мои начинания.
Однажды во время летних каникул я отправился за город, чтобы несколько дней побродить среди холмов, обрамлявших южную оконечность равнины, и постараться добыть кое-какие растения для моих снадобий. С собой я взял две котомки. В одной лежала еда, приготовленная моей заботливой матушкой, другая была пустой, она предназначалась для моей добычи. Помимо растений я рассчитывал отыскать среди скал сурьму. Я знал, что если правильно обработать сей редкий металл, то из него можно получить эссенцию, которую алхимики именовали «золотым семенем». Данную эссенцию, в свою очередь, можно преобразовать в Красный камень, являвшийся лекарством от всех болезней, который иногда называли Эликсиром. Если хочешь когда-нибудь добыть философский камень, надо поднатореть в трансмутации элементов.
В прекрасном расположении духа я ходил по зеленым полям, наслаждаясь солнцем и свежим воздухом. По ночам я спал под открытым небом. На третий день я уже был недалеко от цели своего путешествия. Я беззаботно шел через фруктовую рощу, жуя абрикос, как вдруг услышал чьи-то голоса. Сперва я решил, что это крестьянин, недовольный тем, что я сорвал абрикос без спроса. В отчаянии я завертел головой, ища, где бы мне спрятаться.
Голоса становились все ближе. Теперь я мог различить язык. То не был романский — сильно упрощенная латынь, на которой общались крестьяне. Нет, это был чистый арабский язык, причем не простонародный говор, который, как правило, можно услышать на базаре, а редкая в своей изысканности его форма. На таком языке говорили при дворе эмира. Теперь у меня исчезли последние сомнения — надо прятаться. Страх придал мне силы, и я, проворно взобравшись на смоковницу, укрылся в ее густой листве.
Сквозь листья я увидел, как к дереву приближаются три человека. Первой показалась девушка на коне, закутанная с ног до головы в шелка. Сидя в седле по-мужски, она скакала на иноходце, шедшем легким галопом. Выехав на лужайку, девушка чуть потянула на себя поводья, обогнула ее кругом, после чего остановила коня и принялась дожидаться спутников, которые несколько отстали от нее. Ими оказались двое молодых людей примерно моего возраста, одетые в простые хлопковые джеллабы[20], подолы которых они заткнули за пояса, чтобы длинные халаты не стесняли движений. Увидев их грубые кожаные сандалии и соломенные шляпы, я сперва принял молодых людей за слуг или конюхов, но потом, когда они подошли ближе, обратил внимание на тонкое шелковое шитье, украшавшее рукава и воротники их нарядов. Заметил я и усыпанные драгоценными камнями серьги, золотые цепи на их шеях и браслеты на запястьях. На поляне, несомненно, стояли отпрыски знатных фамилий. Я сжался в комочек, силясь сделаться еще меньше. Я был озадачен и напуган. Что незнакомцы тут делают? И зачем они притащили с собой длинную толстую веревку, волочившуюся за ними следом?
20