— Так ты сам ее сделал? Сколько тебе лет?
Я ответил, и Азиз потрясенно покачал головой:
— Мы с тобой одногодки, а ты столько всего знаешь. — Его огромные глаза блестели. Мне хотелось в них утонуть.
Паладон оставил в покое мои котомки и тоже присел рядом со мной. Они с Азизом многозначительно переглянулись, после чего Азиз кивнул.
— Самуил, — промолвил Паладон. — Тебя ведь зовут именно так? Это имя выткано на котомках… Мы с Азизом считаем, что ты весьма незаурядный юноша, и нам повезло, что мы с тобой встретились. Ты понапрасну тратишь время в своей школе при синагоге. Тебе нужно вступить в нашу академию. Пока в ней состоят только два человека, но ты можешь стать третьим. Если тебе, конечно, интересно наше предложение. А то откуда нам знать, вдруг ты хочешь стать раввином?
— Вот этого как раз мне хочется меньше всего, — с жаром ответил я. Никогда прежде я столь ясно не осознавал, что жизнь, уготованная мне отцом, не для меня.
Паладон с Азизом рассмеялись. Айша по-прежнему отирала мне лоб. Она улыбнулась мне, а когда два друга отошли и явно не слышали нас, прошептала мне на ухо:
— Мне кажется, ты очень храбрый. А Азиз еще считает, что ты очень красивый. Я так рада, что ты согласился поселиться в доме моего отца. Не бойся Паладона. Вся моя родня считает, что он очень хороший. И я тоже так думаю.
Последнюю ее фразу я едва разобрал. Она была словно короткий вздох, который унес прочь ветер.
Только тут я понял, на что согласился и что за новый мир ожидает меня впереди. Каждый алхимик мечтает о том чудесном моменте, когда в процессе трансмутации ему удастся превратить сурьму в золото. Именно это и должно было сейчас произойти с моей жизнью.
Глава 3
В которой я рассказываю, как учился вместе со знатными особами, и о том, как неоплатоник и суфий помог двум юношам побывать в раю.
Человек, которого визирь Салим избрал в наставники своему сыну, получил образование в Каире. Звали его Дауд ибн Саид. Я никогда прежде не встречал философов с такой внешностью. Саида отличала непомерная тучность. Голову его венчал огромный розовый тюрбан, а отечное лицо обрамляла борода, которую философ красил хной. Кроме того, он был страшно ленив и днем любил поспать. В свободное ото сна время он валялся на подушках, закусывая пресным хлебом с чечевицей или лакомясь фруктами и сластями. При этом Саид был весьма образован. Будучи последователем Ибн Сины и учения Аристотеля, он придерживался широких взглядов и восхищался работами неоплатоника, врача и мудреца ар-Рази. Ибн Саид мечтал написать труд, который примирит взгляды и постулаты этих двух великих философских школ. К величайшему сожалению, его работа шла ни шатко ни валко: уж слишком много времени у Саида уходило на лакомства и сон, а в перерывах между ними ему требовалось заниматься образованием Азиза, Паладона и теперь уже и меня.
Он проникся ко мне симпатией в первый же день, тот самый день, когда я познакомился с Паладоном и Азизом у смоковницы. Вплоть до самого вечера я оставался с ними. Поскольку мне было все еще нехорошо после падения, меня посадили на иноходца, которым правила Айша. Паладон и Азиз продолжали возиться со своей веревкой. С заходом солнца мы добрались до стоявших кругом пестрых шатров. В одном из них сидел ибн Саид. Он лузгал дынные семечки, сетуя на то, что ничего более вкусного и питательного не нашлось. Мудрец внимательно выслушал мой рассказ о придуманной мной системе расчета. В час ночи, когда показалась Полярная звезда, он проверил мою систему на практике и с серьезным видом кивнул.
— Ну, — с нетерпением в голосе спросил Азиз. — Он прав?
— Его метод расчетов весьма остроумен, но нам нужно провести дополнительную проверку. Надо свериться с математическими таблицами и армиллярными сферами[22]. Все они есть дома у твоего отца.
— Но он может остаться с нами? Учиться с нами? — Мне показалось, что Азиз был куда более взволнован, чем я.
— Разумеется, — рассеянно ответил Саид. Все его внимание сейчас было сосредоточено на кусках оленины, которые слуги несли к жаровне. — Он очень умный юноша.
После возвращения в город меня ждало еще одно испытание, куда более сложное: разговор с визирем Салимом. Его вытянутое печальное лицо совершенно ничего не выражало, и по окончании беседы я вышел из его кабинета весь мокрый от пота. С несчастным видом я присел у фонтана во внутреннем дворике, приготовившись к тому, что меня сейчас выставят вон. Так я и сидел там, пока ко мне не подбежал Азиз. Его глаза сияли.
22