Наверное, вы хотите узнать, откуда у меня бралось столько свободного времени. Дело в том, что, когда визирю пришла в голову мысль определить Паладона в товарищи Азизу, его отец Тосканий согласился, но с одним условием: каждый день после обеда Паладон был обязан возвращаться к отцу на одну из строек, где он продолжал свое ученичество. К вечеру, с окончанием работ, Паладон возвращался в особняк визиря. Что же касается Азиза, то вторую половину дня он овладевал навыками, необходимыми каждому будущему правителю. Помимо всего прочего, он учился и воинскому искусству, верховой езде, владению луком и мечом, бою на копьях. Кроме того, Азиз был занят изучением Корана и законов шариата, поскольку Салим решил, что, как только взойдет на трон, его сын займет освободившееся место верховного судьи. Таким образом, Азизу часто приходилось присутствовать на судебных слушаниях, которые вел его отец. Нередко, когда эмир или визирь принимали иноземных послов, Азиза вызывали во дворец, даже несмотря на то, что порой это означало для моего друга пропуск утренних уроков. Оно и понятно: овладение навыками дипломатии считалось ключом к успешному царствованию, вот Азиз и учился, наблюдая за действиями своего мудрого отца и внимательно слушая, как и что он говорит. Каждый вечер вне зависимости от того, чем Азиз занимался в течение дня, мой бедный друг был обязан оставаться после молитвы в мечети, где на протяжении часа верховный факих[30] обучал его премудростям, скрытым в Коране. Правители мусульманских держав в наши дни редко являлись воплощением добродетелей, прославленных пророком Мухаммедом (пример тому — наш эмир), однако они были обязаны иметь о них представление и хотя бы внешне соблюдать нормы приличия. В противном случае они рисковали навлечь на себя гнев поданных — простого народа. Недовольство уммы[31]часто выливалось в мятежи, приводившие к гибели целых династий.
Всякий раз я заботился о том, чтобы к его возвращению был готов кубок вина, который ему подавал самый красивый из слуг. Также Азиза ждала принесенная рабами кушетка у фонтана, на которой он мог отдохнуть под ласкающее слух журчание воды.
Однажды примерно через полгода после того, как я поселился в доме Салима, в библиотеку пришел Саид и заглянул мне через плечо. Я читал труд Галена[32] о четырех видах телесных жидкостей и о том, как они взаимодействуют между собой в разных частях тела.
— Хорошо, — пробормотал Саид, — просто прекрасно. — Он прочистил горло. — Самуил, мне бы хотелось кое-что обсудить с тобой в моем кабинете.
Грузно ступая, тучный, напоминавший шар наставник вышел из библиотеки. Я послушно проследовал за ним. Добравшись до кабинета, он, тяжело дыша, опустился на подушки, после чего показал рукой на столик, который, по обыкновению, был заставлен блюдами и тарелками.
— Будь славным мальчиком, плесни козьего молока в ту пиалу с клубникой. Вот так, замечательно. Хочешь попробовать?
Я отказался, гадая, зачем он меня к себе позвал.
— На днях я беседовал с визирем, — наконец изрек Саид, на мгновение оторвавшись от своей клубники, — ты его немного беспокоишь. — Он замолчал, чтобы утереть струйку подслащенного молока, сбегавшую ему на бороду.
Я не на шутку перепугался. За неделю до этого я перетащил сундук со всей моей новой одеждой и украшениями в комнату к Азизу. Вдруг Саид сейчас скажет, что визирь это не одобряет. Если принц дружит с иудеем — это одно дело, но если они еще вдобавок и любовники…
— Да-да, — продолжил Саид. — Его беспокоят твои отношения с Азизом. Ты и вправду не хочешь клубники? Она превосходна. Первая в этом году.
— Я чем-то оскорбил визиря? — Язык отказывался слушаться меня.
Ибн Саид расхохотался. Молоко брызнуло во все стороны, на подушки посыпались ягоды.
— Ну конечно же, нет. Как раз наоборот. Он весьма и весьма впечатлен твоими успехами и рад тому благотворному влиянию, которое ты оказываешь на его сына. Визирь опасается, что ты в скором времени оставишь нашу маленькую академию…
32