— Сеньор Куэльяр, я вам все уже объяснил. Я не хотел, чтобы началась паника. Не хочу я этого и сейчас. Мне кажется, мы теряем драгоценное время.
— Он говорит, что мы теряем время. — Пако снова встал в позу оратора. Сейчас он напоминал провинциального адвоката, довольного удачной репликой.
«Почему он меня так ненавидит? — удивленно подумал Пинсон. — Должно быть, бабушка Хуанита права и Пако просто до смерти напуган. Или же он опасается, что из-за меня утратит свое влияние? Так или иначе, он опасен и его надо обезвредить. Несмотря на то что Хуанита совсем недавно отругала этого пастуха, сейчас она, похоже, готова ему поверить».
— Бабушка, не дайте ему обольстить себя галантным обхождением. Кто такой этот Пинсон? Что он тут делает? Кто вообще сказал, что мы на одной стороне баррикад? Да, он себя называет заложником, но так ли это на самом деле? Ни один из нас с сержантом не любезничает. Только Пинсон. Они шепчутся друг с другом при первой же возможности. Огаррио заставил всех переодеться монахинями и священниками, а вот Пинсона — нет! И теперь, когда мы услышали звуки боя и захотели узнать, что происходит, какие он стал давать нам советы? Сидеть тихо и быть послушными… Но именно это коммунистам и надо! Ничего, ничего, мы его раскусили. Может, мы и не знаем всех подробностей о его предательстве, но нам известно достаточно, чтобы ему не доверять.
— А с какой стати нам доверять тебе, Пако?! — осадила его раскрасневшаяся от гнева Мария.
— Что это значит? Шлюха! Пута! — рявкнул Пако.
Лицо Марии побледнело. Неожиданно спокойным, ледяным голосом она ответила:
— Забыл, да? Ну так я тебе напомню… Про долгие вечера у тебя в кабинете, когда я у тебя работала «секретаршей», — Мария передернула плечами. — Про то, как я правила отчеты ради того, чтобы ты клал себе в карман долю со сборов, которые город платил военному ведомству. Про сделки, которые ты заключал с продажными налоговиками, про то, как обращался ко мне за помощью, потому что сам ни черта не понимал в бухгалтерском учете. Про все… все остальное, что ты заставлял меня делать на диване у тебя в кабинете. Услуга за услугу. Ты ведь именно так говорил, обещая через знакомых на черном рынке достать лекарства, которые могли спасти моего маленького Пабло!
— Это ложь! — взревел Пако.
— Что именно? Что у меня умирал сын и ты, воспользовавшись возможностью, залез мне под юбку? Или то, что ты вор и растратчик, а я тебя прикрыла, когда Эктор стал задавать на заседании неудобные вопросы? Задавать тебе — начальнику финансового отдела!
— Погоди, Мария, что ты такое говоришь? — нахмурилась старуха. — Ты утверждаешь, что Пако воровал у города деньги? Что он надругался над тобой? Это серьезные обвинения. Либо предъяви доказательства, либо извинись.
Мария тряхнула головой.
— В этом-то вся и беда! Я же ничего не могу доказать, понимаете? Кто мне поверит? Несмотря на то, что я столько лет прожила в городе, я все равно экстранхеро, совсем как профессор Пинсон. Именно поэтому Пако может говорить о нас все, что ему вздумается, и вы ему поверите, потому что он свой, а мы для вас чужие. Я была дурой! Я славно потрудилась над отчетами, я уничтожила доказательства, уличающие его в растрате. Что же до всего остального… Мы все прекрасно знаем, что он уважаемый всеми гражданин, пример для подражания. Каждый вечер он гуляет с супругой по Пласа-дела-Реконкиста. Оба воплощение благоприличия. Кто бы мог подумать, что он способен на… Мьерда![45] Да что с вами разговаривать… — Обняв Томаса, она начала всхлипывать. — Мой малыш… мой бедный, несчастный Пабло…
— Пута! — злобно бросил Пако и с топотом выбежал из придела Пресвятой Богородицы.
Бабушка Хуанита и Эктор сидели, понурившись, на скамье, устремив взгляды в пол.
— Донна Хуанита, наверняка сказанное причинило вам боль, — тщательно подбирая слова, произнес Пинсон, — но сейчас не время искать правых и виноватых. Кем бы мы ни были, что бы ни совершили в прошлом — все это сейчас не важно. Мы оказались в одной лодке и потому должны помогать друг другу. Я был бы крайне признателен, если бы мы смогли вернуться к тому, что обсуждали в самом начале. Я прекрасно понимаю, отчего товарищ Куэльяр мне не доверяет, однако поверьте, мы с внуком точно такие же заложники, как и вы. Я отказываюсь опускать руки. И я, клянусь, их не опущу! Если у меня получится придумать, как вызволить всех отсюда, я это непременно сделаю. Сеньор Куэльяр заблуждался, утверждая, будто я предлагаю ничего не делать. Как раз наоборот. Надо выяснить слабые стороны тех, кто нас захватил, и быть начеку. Нельзя отчаиваться!