Как бы то ни было, давайте не становиться слишком сентиментальными. Давайте будем менее роскошными, но более внушительными. Как говорил Лао-Цзы, «небеса и земля безжалостны». А вот что писал Кобо-дайси[36]: «Течет, течет, течет, течет – течение жизни стремится все дальше. Умирает, умирает, умирает, умирает – смерть приходит ко всем». Разрушение сопровождает нас везде, куда бы мы ни посмотрели: внизу и вверху, сзади и спереди, – и лишь изменение вечно. Почему не приветствовать смерть, как мы приветствуем жизнь? Они двойники, дополняющие друг друга, как ночь и день у Брахмы[37]. Через разрушение старого становится возможным воссоздание. Под разными именами мы почитаем смерть, непреклонную богиню милосердия. Ее, как тень всепоглощения, приветствовали сжигаемые на огне. Это ледяной пуризм души меча, перед которой падает ниц японский синтоист даже в наши дни. Мистический огонь уничтожает нашу слабость, священный меч отсекает рабскую зависимость от желаний. Из нашего праха возрождается птица феникс небесной надежды, а со свободой приходит высшая реализация мужественности.
Почему бы не уничтожать цветы, если таким образом мы можем развивать новые формы, облагораживающие всемирную идею? Мы будем просить их присоединиться к нам в нашей жертве красоте. Мы загладим наши действия, посвятив себя чистоте и простоте. Так, наверное, размышляли мастера чая, когда создавали Культ цветов.
Любой, кто знаком с образом действий наших мастеров чайных церемоний и флористов, должен был заметить религиозное почитание, которое они отдавали цветам. Выбраковка у них не была случайной, наоборот, они тщательно отбирали каждую ветку или каждый побег, мысленно представляя себе всю композицию. Они устыдились бы, если вдруг ненароком срезали цветов больше, чем нужно. Стоить заметить, что они всегда соединяют листья, если таковые есть, с цветами, чтобы их объект представлял собой полную красоту жизни растения. В этом отношении, как и во многих других, их метод отличается от того, как принято на Западе. Тут мы можем увидеть только цветоножки, головки без стебля, беспорядочно вставленные в вазу.
После того как чайный мастер создал композицию из цветов, он поставит их на токонома – почетное место в японской комнате. Рядом с цветами ничего другого быть не может, чтобы не снизить эффект от них, даже картины, если только сочетание с ней не имеет особого эстетического смысла. Композиция покоится на своем месте, как возведенный на трон принц, и гости или ученики, входя в комнату, поприветствуют ее низким поклоном, а потом обратятся к хозяину. Когда цветок завянет, мастер нежно опускает его в речной поток или закапывает в землю. О цветах много написано, немало внимания им уделяли художники и даже скульпторы.
Искусство составления цветочных композиций, – икебана – скорее всего, зародилось в XV в. одновременно с возникновением чаизма. Наши легенды приписывают появление первых цветочных композиций тем ранним буддийским святым, которые собирали разбросанные ураганом цветы и, движимые своей бесконечной заботой обо всем живом, ставили их в сосуды с водой. Там же говорилось, что Соами, величайший художник, состоявший при дворе Асикага Ёсимасы, стал одним из ранних адептов нового направления. Чайный мастер Юко был одним из его учеников, как и Сэн-но, основатель дома Икэнобо, так же прославленный в анналах искусства составления цветочных композиций, как и Кано Мотонобу – в изобразительном искусстве. Во второй половине XVI в. с совершенствованием чайного ритуала под началом Рикю, искусство составления цветочных композиций также добилось полного развития. Рикю и его последователи, а таких было множество, конкурировали друг с другом в составлении новых композиций. Не нужно, однако, забывать, что поклонение цветам мастеров чайных церемоний формировало лишь одну часть их эстетического ритуала и не являлось особой религией. Композиция из цветов, как и другие произведения искусства в чайной комнате, подчинялись общей субординации при декорировании. Так, Сэкисю ввел правило, что белые цветы сливы не должны использоваться, если сад покрыт снегом. В комнате для чайной церемонии запрещалось ставить «шумные», то есть яркие цветы. Цветочная композиция, созданная мастером, теряла свой смысл, если ее куда-то перемещали с того места, для которого она изначально была предназначена, потому что ей специально придавали линии и пропорции с учетом окружения.
36
Кукай (774–835) – крупный религиозный культурный и общественный деятель Японии начала эпохи Хэйан, основатель буддийской школы Сингон. Имя Кобо-дайси получил после смерти.