Долго длилась дружба Рикю с тайкё Хидэёси, и великий воин высоко ценил великого мастера, но дружба с тираном всегда опасная честь. То был век обыденного вероломства, даже близкие родственники не доверяли друг другу. Рикю не относился к раболепным придворным и часто осмеливался спорить со своим свирепым покровителем. Воспользовавшись холодностью, которая иногда возникала в отношениях тайкё и Рикю, враги мастера обвинили его в участии в заговоре с целью отравить тирана. Хидэёси нашептали, что смертельную дозу яда ему подсыплют в чашку зеленого напитка, который приготовит чайный мастер. Это было достаточным основанием для немедленной казни, и можно было не взывать о пощаде к разгневанному правителю. Одна привилегия была гарантирована осужденному – почетная смерть от собственной руки.
В день, предназначенный для самопожертвования, Рикю пригласил самых преданных учеников на последнюю чайную церемонию. Скорбно, в назначенное время гости собрались в галерее, а когда посмотрели на садовую дорожку, им показалось, что деревья затрепетали и в шуршании их листьев послышался шепот неприкаянных духов. Как темные стражи врат Аида[39], стояли фонари из серого камня. Из комнаты для чайной церемонии донеслась волна редкостного аромата от благовонных курилен – то было приглашение гостям. Один за другим они вступили в чайную комнату и заняли свои места. На почетном месте висел свиток с изречением монаха из древних времен о мимолетности всего земного. Пел чайник, стоявший на огне, и звуки его напоминали стрекот цикад, оплакивающих уходящее лето. Вскоре в комнате появился хозяин. Каждому гостю подали чай, и все осушали чашки по очереди, последним был хозяин. В соответствии с установленными правилами, главный гость теперь попросил разрешения осмотреть предметы, которые использовались в чайной церемонии. Рикю разложил их все, включая свиток, перед гостями. После того как они выразили свое восхищение их красотой, хозяин преподнес каждому из гостей какой-то предмет в качестве памятного подарка, оставив себе лишь свою чашку. «Ее больше никогда не осквернит прикосновение губ беды, только человек будет пользоваться ей», – сказал мастер и разбил сосуд на множество осколков.
Церемония закончилась; с трудом сдерживая слезы, гости в последний раз попрощались и покинули комнату. Лишь один, самый близкий и дорогой, друг по просьбе хозяина остался, чтобы стать свидетелем конца. Рикю снял церемониальное облачение и аккуратно сложил на циновку. Под ним оказался безупречно белый халат смертника.
С нежностью оглядев сверкающее лезвие смертельного клинка, он обратился к нему со стихами:
С улыбкой на лице Рикю совершил шаг в вечность.
Идеалы востока: дух японского искусства
Линия идеалов
Азия неразрывна, это единое целое. Гималаи разделяют ее, только чтобы подчеркнуть своеобразие двух могущественных цивилизаций – Китая с его конфуцианством и Индии с индивидуализмом, идущим из Вед. Но даже покрытые снегами горные вершины не могут и на миг остановить широкую экспансию любви к Предельному и Всеобщему, что является интеллектуальным наследством всех азиатских рас, которое сделало возможным появление у них величайших религий мира и отличает их от мореходов Средиземноморья и Балтийского региона, любящих вникать в Частное и занимающихся поисками ценностей, а не окончания жизни.
Вернемся к временам до магометанского покорения – тогда бесстрашные мореплаватели с побережья Бенгалии основали вдоль древних морских путей свои колонии на Цейлоне, Яве и Суматре, оставляя арийскую кровь смешиваться с кровью прибрежных рас Бирмы и Сиама и ускоряя взаимное общение между Китаем и Индией.
Затем после многовекового периода, когда Индия, утратив ресурс, избегала самой себя, а Китай восстанавливался от шока монгольской тирании с ее интеллектуальной нетерпимостью, в XI в. наступила эпоха Махмуда Газневи. Но древняя энергия, направленная на поддержание контактов, продолжала действовать в бушующем море монголо-татарских орд, чьи волны, отразившись от великих стен на севере, затопили и опустошили Пятиречье на полуострове Индостан. Гунны и саки, мрачные предки раджпутов, стали предвестниками великого монгольского нашествия, которое при Чингисхане и Тамерлане затопило Поднебесную, погребая на дне Бенгальский тантризм, а потом хлынуло на Индийский полуостров, придавая мусульманскому империализму черты монгольского организованного сообщества и окрашивая его в цвета монгольского искусства.