По сути, в соответствии с обеими интерпретациями, послание Будды стало заявлением о свободе души, и его услышали освобожденные дети Ганга, уже напившиеся от чистоты Абсолюта в Махабхарате и Упанишадах. Но поверх величия философии, поверх бега веков, через повторы, существующие в обеих школах, мы слышим божественный голос, дрожащий от страстного сострадания, которое возвысилось среди представителей самой индивидуалистической расы в мире и подняло бессловесное животное до одного уровня с человеком. В условиях духовного феодализма, посредством которого кастовая принадлежность превращает крестьянина при всей его бедности в одного из аристократов человечества, мы видим его в его бесконечном милосердии, мечтающим о том, чтобы все простые люди стали одним великим сердцем, выступающим разрушителем социального рабства и провозглашающим равенство и братство для всех. Это был тот самый второй элемент, такой близкий складу чувств конфуцианского Китая и отличный от всех прежних образцов ведической мысли, позволивший его учению охватить всю Азию, если не все человечество.
Капилавасту – место рождения Будды – находится в Непале, и в те дни оно было более туранским, чем сейчас. Очень часто ученым хочется объявить Будду потомком монголоидов, поскольку шакья, это, вполне возможно, саки, или скифы[60], а кроме того на ранних изображениях внешность у него имеет монгольские черты, вдобавок в ранних сутрах цвет его кожи описывается как золотистый или желтоватый – характерные гипотетические свидетельства. Странным образом, даосы идут даже еще дальше и в «Роши-Какокио» или в «Книге о том, как Лао-Цзы обращал варваров» описывают случай, когда Учитель вдруг исчез во время своей поездки в Индию и там перевоплотился в Гаутама!
В любом случае, нет сомнения в том, что вне зависимости от наличия в его жилах монголоидной крови он воплотил коренную идею этой расы, сумев сделать универсальным индийский идеализм в его наивысшей точке, который превратился в океан, где смешиваются воды Ганга и Хуанхэ.
В дальнейшем идея монашества будет отличать его от всех других риши и саньясин, которые проповедовали в лесах, и чей дух независимости превратил их в звезды, но не в созвездия. Существование Буддийской Церкви, на самом деле матери всех церквей, демонстрирует двойственную тенденцию буддистской идеи. Потому что организация саньясин – это неволя освобожденных, а сама душа веры – это ее исследование природы свободы от страданий, которые известны как жизнь.
60
В те времена считали европеоидных ариев-скифов монголоидами, см. одноименное стихотворение Александра Блока.