К 588 г. споры между соперничающими семьями достигли предела, когда каждая из них попыталась возвести на трон приверженца своей веры. Эта борьба закончилась поражением Мори и Накатоми, затем последовало убийство наследного императора, который решил сопротивляться диктату Умако. Вслед за этим Умако посадил на трон свою внучатую племянницу Суйко, которая также приходилась внучкой императору. Ее долгое правление с 593 г. по 628 г. с принцем Умаядо в качестве регента стало кульминацией первого этапа буддизма, который называли по ее имени – эпохой Суйко. Ее столица находилась в провинции Асука, примерно в двенадцати милях к югу от Нара, где обосновывались правители со времен императора Киммэй. К сожалению, в самой Асука не осталось никаких следов того времени, потому что с момента переезда столицы в Нара место пришло в полный упадок. Несколько храмов тут и там, несколько мраморных плит, разбросанных среди зарослей тутовника, – вот и все, что осталось от прежнего величия.
За одним исключением – это колоссальный бронзовый Анкоин, стоящий на месте храма в Асука, о котором в истории говорится, что скульптуру отлили в пятнадцатый год правления Суйко. Размеры скульптуры оказались слишком велики, она не проходила в двери огромного храма. Решение этой задачи потребовало от скульптора Тори Бусси проявления находчивости и мастерства. За свои труды он был пожалован высоким придворным званием и обширными поместьями в провинциях. Статуя пострадала от пожара и от других катастроф, и, по крайней мере, один раз находилась на грани полного уничтожения. Восстановительные работы тоже относятся к печально известному раннему периоду Токугава, когда были практически стерты главные особенности оригинала, и теперь только по рукам и рукавам, лбу и ушам можно определить оригинальный тип этой знаменитой статуи.
К счастью, храм Хорю-дзи в окрестностях Нара был выстроен рядом с резиденцией принца Умаядо, и сохранил архитектурные и другие образцы искусства этого периода. В Кондо, или «Золотом зале», до сих пор можно увидеть Триаду Шакья Муни, выполненную Тори Бусси по распоряжению принца. На ней стоит дата – 600 г. Есть еще одна скульптура – Триада Якши с обозначенной на ней датой 625 г. Высота каждой скульптуры, включая нимб, примерно семь футов. В этих статуях мы видим тот же самый ханьский стиль, который знаком нам по высеченным веком раньше пещерным храмам в Лунмэнь Шань.
Статуя Бодхисаттвы Каннон (Авалокитешвара) десяти футов высотой, выполненная из дерева и лака, и, вероятно, подаренная одним из корейских ванов[65], занимает место в том же зале. Вполне возможно, что ее создали как раз в Корее, хотя вполне вероятно, что автором ее был один из многочисленных корейских мастеров, которые в то время наводнили Японию. Есть еще статуя, которую не показывали публике несколько веков, и которая замечательно сохранилась – это статуя Каннон из Юмедоно («Зала Грез») в том же храме. По этим двум образцам мы можем судить о том, что идеализированная чистота выражения, которая характеризует ханьский стиль, проявляется и в буддийском искусстве. Пропорции не вполне изящны – ступни и ладони непропорциональны, а черты лица почти так же жестки и холодны, как у египетских скульптур. Однако, при всех этих недостатках, мы ощущаем в этих работах присутствие духа интенсивного изящества, который может воспроизвести только великое религиозное чувство. Потому что на таком раннем этапе национальной самореализации нечто божественное кажется каким-то абстрактным идеалом, недоступным и таинственным, и даже его удаленность от всего естественного придает искусству жуткое очарование.