Шардовы удальцы смотрели на мокрые палубы, на свою вымокшую одежду.
— Вода… — повторяли они с изумлением, едва веря своим глазам.
Некоторое время арабы преследовали корабль лесом, но увидев, что вместо одной кормовой пушки на них глядят теперь все бортовые орудия, а корабль на плаву еще менее уязвим для кавалерии, чем на суше, они оставили мысль о мести, утешаясь цитатой из своей священной книги, в которой говорится, что придет время, и в ином мире враги наши будут испытывать муки по нашему выбору и желанию.
Тысячу миль речным потоком и случайным ветром несло «Лихую забаву» на юг. Сначала Нигер поворачивает несколько на восток, а потом течет на юг, там корабль попадает в Акассу и затем — в открытое море.
Я не стану рассказывать вам о том, как они ловили рыбу и уток, устраивали порою набеги на прибрежные деревни и наконец доплыли до Акассы, ибо я уже многое поведал о капитане Шарде. Представьте себе, как подходили они к морю все ближе и ближе, негодяи все до единого, и однако каждого из них грела любовь ничуть не менее пылкая, чем наша, — любовь к тому, что зовется морем. Представьте, как они приближались к нему, и вот появились морские птицы; матросам казалось, что они уже чувствуют на своих лицах морской ветер, они снова запели песни, которых не пели много долгих недель. Представьте, что испытывали они, когда корабль снова вышел на соленый простор Атлантики.
Я уже много рассказал о капитане Шарде, я боюсь утомить тебя, о мой читатель, продолжая повествование о таком непутевом человеке. Да и сам я, сидя в одиночестве на самом верху башни, изрядно притомился.
А все же нужно было рассказать эту быль — о путешествии почти точно на юг, чуть ли не от самого Алжира до Акассы на судне, которое по нашим теперешним понятиям не больше яхты. Пусть мой рассказ воодушевит молодежь на новые смелые дела.
Записав ради твоего развлечения, о мой читатель, эту длинную повесть, услышанную в приморской таверне, я немало поездил по Алжиру, Тунису и по пустыне Сахаре. Многое из того, что я там увидел, вроде бы заставляет усомниться в подлинности моряцкого рассказа. Во-первых, Великая пустыня подходит к берегу не ближе ста миль, а между нею и морем стоит, вопреки нашим представлениям, множество гор, особенно высоки Атласские горы. Есть, конечно, вероятность, что Шард прошел через Эль-Кантару, по караванному пути, который насчитывает долгие века; или же он мог пройти через Алжир и Бу-Сааду, а далее — через горный перевал Эль-Финита-Дем, хотя этот путь и для верблюдов нелегок, не говоря уж о корабле, влекомом быками; поэтому арабы и зовут перевал Финита-Дем, «Кровавый путь».
Я бы не осмелился предать эту повесть гласности, напечатав ее, если бы матрос рассказывал ее на трезвую голову, поскольку я опасался бы обмануть тебя, о мой читатель; но чего не было, того не было, я очень доверяю надежной старинной пословице in vino veritas[11] и не пожалел в тот вечер ни усилий, ни денег, так что у меня нет никаких оснований сомневаться в истинности рассказанных событий — если только пословица не врет.
Если же вдруг выяснится, что моряк обманул меня, — пусть; но вот если главной задачей было ввести в заблуждение тебя, о читатель, то мне ведь о рассказчике кое-что известно, обычные сплетни, что звучат в той старой таверне, глядящей окошками толстого бутылочного стекла на море; я сообщу это со всеми подробностями знакомым судьям, интересно будет узнать, кто из них его в конце концов повесит.