Лео, видите ли, долго не могла оправиться после этих суровых испытаний на море, выпавших на ее долю уже во второй раз. Но сильные духом всегда побеждают свои самые жуткие страхи, и она заставила себя излечиться. Конечно, не сразу. Каликсто и Люк попросту не дали ей окончательно потерять разум. Поверьте, это было непросто, но их усилиям весьма способствовало одно обстоятельство — мое возвращение. Оно помогло нам всем.
Мне очень хотелось бы сказать, что я вернулась, как волна возвращается к утесу, о который бьется снова и снова. Но, увы, мое воскрешение куда более походило на некромантию.
Как уже было сказано, Логово ведьм выстояло, и небольшой ремонт не занял много времени. От нашего предприятия, однако, не осталось ничего, кроме меньшей из шхун и шлюпа, да еще приличного счета в банке. Спасатели редко выходили в море, поскольку и на суше было чем поживиться. Пока Ки-Уэст восставал из руин, в Логове ведьм воцарилось непривычное для нашего дома настроение — печаль.
Каликсто и Люк скорбели об утрате любимой шхуны и много времени проводили с Лео. Она вытащила из чулана кальян Асмодея, а затем с помощью колдовских ухищрений отыскала на острове чей-то тайник с опиумом. Она коротала свои дни за курением, пребывая в рассеянном оцепенении. Что касается Грании… Конечно, по мне плакали все обитатели дома, но Грания горевала так сильно, что уже через пару дней после моей смерти явилась в комнату, где мы занимались Ремеслом и виделись в последний раз, чтобы вызвать мой дух. Грания не хотела отпускать меня.
— Любовь, — шептала моя возлюбленная, — держит крепко и использует любые способы. А иначе на кой ляд она нужна?
Очистив зольник камина от хлама, который мы туда засунули, чтобы при случае сжечь, Грания попросила Люка развести огонь, установила в нужное положение каминный кронштейн и повесила на него, прямо над огнем, свой котел. Тот самый, некогда принадлежавший самой Керридвен. А потом достала из корзин все — да, все до одной — «Книги теней».
На балюстраде «вороньего гнезда» на крыше дома Грания растянула бечевки с подвязанными к ним латунными колокольчиками. На краях самых больших колокольчиков она велела Леопольдине выцарапать имена семи планетарных духов. Дело в том, что в одной из «Книг теней» она прочла о некромантическом колокольчике Жирардуса и подумала: «А почему бы не попробовать применить его?» Правда, у нее не было всех необходимых компонентов — если отрез зеленой тафты еще можно было найти, если проявить настойчивость, то с необходимым для ритуала «старым кладбищем» Грании явно не повезло. Она взяла латунные корабельные рынды[264] и написала на них имена Аратрона (для Сатурна), Бетора (для Юпитера), Фалега (для Марса), Оха (для Солнца), Хагит (для Венеры), Офиэля (для Меркурия) и Фуэля (для Луны), чтобы сидерические[265] таланты Леопольдины не пропадали даром. Когда все или почти все было готово, Грания призвала мою троицу и рассказала им подробности своего плана, призванного вырвать меня из объятий смерти. Услышав слова одобрения и восторженные возгласы, она попросила Каликсто и Люка раздобыть последнее из того, что требовалось для совершения обряда.
А именно — принести в дом парочку трупов, подыскав подходящие тела среди жертв недавнего урагана.
Лемюэль Корбейль немилосердно взвинтил цены на лед (Грания уберегла его от гнева Леопольдины, не то ему пришлось бы горько раскаяться), тем не менее ложа для мертвых вновь заняли отведенные им места в нашей комнате. На них водрузили тела двоих островитян, расставшихся с жизнью после урагана. Один труп я узнала: он принадлежал некой миссис Бернард, пожилой супруге здешнего обойщика. Точнее, его вдове: женщина умерла от разрыва сердца, услышав о том, что ее муж утонул в своей лавке, когда на него упали четыре штуки серебряного дамаста[266] и он не сумел из-под них выбраться.
265
Сидерические — то есть звездные, от лат. sidus, звезда;