— Большинство людей еще спят. — Я обратился к Вечерне: — Ты дашь ей эту коробочку, чтобы она хранила в ней косметику?
Вечерня кивнула.
Дочь Мехмана постучала снова, и я сказал Мехману впустить их, добавив Джали:
— Когда они войдут, ты должна немедленно уйти.
Она так и сделала, одарив скромную женщину и ее маленького сына ослепительной улыбкой, в которой не было видно настоящих зубов, и побежала по мягкой зеленой траве, придерживая одной рукой дорожную шляпу; платье Вечерни развевалось и хлопало вокруг нее.
Мехман низко поклонился:
— Моя дочь Зухра[38], Раджан. Мой внук Лал[39].
Его дочь искоса посмотрела на нас с Вечерней, одетых просто и промокших до нитки, а потом поклонилась почти до земли.
— Мы с рани обсуждали с твоим отцом расширение грядок с лекарственными травами, когда попали под дождь, — объяснил я.
Маленький Лал хотел что-то сказать, но мать тут же заставила его замолчать.
— Мы собираемся вернуться во дворец, — продолжал я, — но сначала я должен сообщить вам кое-что важное. Твой отец подтвердит мои слова после того, как я уйду, я уверен. Женщине, которую я отпустил, когда ты вошла, нельзя доверять. Я не хотел бы, чтобы ты подумала, увидев ее со мной и моей женой, что она та, кому я доверяю, та, на кого ты можешь положиться.
Вечерня удивила меня, сказав:
— Она воровка, и даже хуже, чем воровка.
— Вот именно. — Я встал. — Двурукий паук убивает наших крыс, но он остается пауком.
— Ты — Решатель, — выпалил маленький Лал. — Другие люди говорят и говорят, а потом ты решаешь.
— Да, — ответил я, — но я не могу решить все. Ты должен решить, например, повиноваться ли своей матери, и принять последствия, если ты этого не сделаешь. Что бы ты сделал, если бы эта женщина в красном платье подошла к вашей двери?
— Я бы не впустил ее, — решительно заявил он.
— Очень хорошо, — сказал я. — Со временем ты станешь таким же важным и уважаемым человеком, как твой дед.
Это было четыре дня назад. Возможно, Джали была активна. Надеюсь, что это так, хотя я ничего не слышал.
Моя рана выглядит хуже. Из-за дождя, говорит Вечерня, но я думаю, что это на самом деле от напряжения при подъеме этого большого камня на рынке. Может быть, это и к лучшему, что у нас нет никаких новостей о Джали.
От этого дождя у меня болит лодыжка.
Если бы я рассказал все до мельчайших подробностей о том мучительно медленном путешествии, которое мы с Саргасс, Крайтом и Бэбби проделали по реке, я бы снова израсходовал столько же этой тонкой рисовой бумаги, сколько уже поглотил.
То есть слишком много. Бумага здесь дорогая, и я несколько раз был близок к тому, чтобы предложить построить нашу собственную фабрику. Катаракты (верхние или нижние) могли бы обеспечить гораздо больше энергии, чем наш маленький ручей на острове Ящерицы. Но об этом не может быть и речи, пока продолжается война, и я уйду, как только она закончится.
Много бумаги, и, честно говоря, на ней было бы написано много интересного. В низовьях Уичота главной неприятностью было отсутствие ветра. Река там очень широкая; но даже посреди ее нет таких ветров, на которые можно было бы надеяться, и часто они дуют в море; а когда мы пытались лавировать, какой бы ветер там ни был, он обычно совсем затихал, когда мы приближались к густо поросшим лесом берегам. Течение, однако, было совсем медленным, и мы с Бэбби часто сидели на веслах. Ранее я записал свое смятение, когда Крайт сказал, что мы можем быть в Паджароку через десять дней. Мне не нужно было волноваться, и после очень долгой гребли я бы с радостью оказался в Паджароку в это самое мгновение, если бы это было возможно. Было много дней, когда, останавливаясь на ужин, мы могли видеть точку, в которой мы бросили якорь накануне.
Я должен сказать, что на нас напали только один раз. Пока Крайт был в отъезде, а мы с Саргасс спали, к нашей лодке подплыло с полдюжины человек. Бэбби и пара выстрелов из карабина обратили их в бегство, а один оставил после себя длинный нож, который впоследствии стал орудием и оружием Саргасс. В принципе, никакого вреда не было причинено, но это научило меня бросать якорь подальше от берега на этих реках, как я неизменно делал с тех пор. В качестве дополнительной меры предосторожности, я взял себе за правило отплывать на некоторое расстояние после того, как мы заканчивали ужинать и тушили огонь в ящике с песком, и не бросать якорь, пока не наступит полная темнота и место не станет незаметным.
Найдя Паджароку, Крайт посещал его почти каждую ночь, и я предположил, что он тоже там кормится. Он попросил и получил мое разрешение покинуть нас, если окажется, что посадочный аппарат вот-вот взлетит. В свою очередь, он неоднократно заверял меня, что будет продолжать вести нас, верный обещанию, которое он дал, когда спас меня из ямы, до тех пор, пока это не будет означать, что он сам пропустит посадочный аппарат.