— Может, и не смогу. — Ястреб вернулся. — Но клянусь всеми богами витка, я попытаюсь!
— Ты найдешь их много, и без особого труда, — сказал я ей. — Но будь осторожна — очень осторожна, умоляю тебя — и найди того, кого ты сама сможешь полюбить.
— Муж идти, — пробормотал Орев.
— Твой отец, — сказал я Море. — Почему бы тебе не открыть ему дверь?
— Как ты?..
— Я знаю его шаги.
Пока я говорил, он постучал.
— И его стук тоже. Пожалуйста, Инклито. Она не заперта.
Он вошел и удивился, увидев свою дочь.
— Море будет одиноко без Фавы, — объяснил я. — Она хотела поговорить со мной об этом и о некоторых других вещах. Она — как и ты, я уверен — понимает, что она уже не будет ребенком. И она не понимает, как жить дальше, как и все такие молодые женщины. Я пытался помочь ей, хотя помощи от меня немного.
— Ее было бы много, — сказала Мора, — если бы я могла тебе поверить. — И затем, импульсивно: — Прощай, Инканто! Прощай, папа! — Она послала нам воздушный поцелуй и вылетела из комнаты прежде, чем я успел подумать о том, какой жест могу сделать в ответ.
Инклито закрыл дверь:
— У нее ведь нет проблем с каким-нибудь парнем, а?
Я покачал головой.
— За ее матерью ходила дюжина, как на веревочке. Никто так и не понял, почему она выбрала меня. — Инклито сел на мою кровать. — Она не была красивой женщиной, но…
— Если бы я был более вежлив, то сказал бы, что ты ошибаешься, — сказал я ему, — по крайней мере отчасти.
— Ты не настолько вежливый?
Я покачал головой.
— Я тоже. Мама пыталась заставить меня, когда я был маленьким, но это экономит много времени. Ладно, не дюжина. Я могу назвать шестерых, и еще себя. Нет, восьмерых.
— Я не это имел в виду. Насколько я знаю, дюжина может быть любым числом — например двадцать. Но ты солгал, когда сказал, что она не была красивой женщиной.
— Ты понял это по моему лицу, да? Я думал, что хорошо владею собой. Ты прав, она действительно была прекрасна, и я был единственным, кто это знал.
— Ты хорошо владеешь собой. Другое лицо сказало мне, что ты лжешь.
— Наверно, ты видел ее, мою Зитту? До того, как покинул старый виток?
— Сегодня вечером. О чем ты хотел поговорить со мной? — Я подошел к окну, которое уже было открыто, и распахнул его еще шире.
— Шпион. Это была Фава?
Я кивнул.
— Ее следовало бы повесить.
— Тогда повесь меня. Безопасный побег ей устроил я.
Он покачал головой; его голова была больше, чем у большинства людей, и сидела на шее, которая была гораздо толще, чем у большинства:
— Она была всего лишь мальком. Я бы заболел от этого зрелища. Я не скажу, что ты поступил правильно, но я рад, что ты это сделал.
— И я.
— Дуко уже марширует? Ты так сказал.
— Нет, я сказал, что так думаю, а если нет, то он отправится в путь через день. Я не могу предсказать более точно.
— Мы должны встретиться с ним в холмах. — Инклито встал, рассеянно вытирая о рубашку ладони, которые были вдвое больше, чем у дочери. — Если он выйдет на равнины, где сможет использовать кавалерию, все кончится. Ты никогда не был трупером? Однажды ты мне так сказал. Но ты сражался и получил пулю. — Он указал на мою рану, хотя она была скрыта сутаной и туникой. — В том боку. Навылет. Тебя она не беспокоит?
Я пожал плечами. Откровенно говоря — Крапива, ты никогда не должна это читать, — я слушал песню Саргасс, которая плыла по волнам в сотне лиг от того места, где я стоял.
— Тот человек в городе на юге? Которого называли раджаном? Похоже, он довольно хорошо вел войну. В другом городе было больше людей. Так говорит Эко. Он все равно победил их, используя мозги и магию.
— В основном благодаря удаче.
— О. Ты тоже это слышал? Как скажешь, но мне бы хотелось, чтобы такая удача была на нашей стороне. Говорят, у него шестьсот на лошадях, у Дуко.
Должно быть, в моих глазах отразился скептицизм, который я испытывал.
— У него был шпион здесь? У меня есть шпионы там. Шестьсот, шпионы говорят мне. И Новелла Читта. И Олмо. Знаешь, что у меня есть? Сколько лошадей? Я пытаюсь получить две сотни. Ты знаешь моих работников здесь? Что ж, я сажаю их, всех троих, на упряжных лошадей. С ними, если смогу найти еще таких, две сотни.
— При этом я посылаю двух твоих всадников, чтобы нести мои письма.
— То, что ты делаешь, правильно. У нас их не так уж и мало, чтобы совсем не использовать. Предположим, они оба прорвутся. Насколько велик шанс, что города перейдут на нашу сторону?
— Я уверен, что твоя оценка будет гораздо точнее моей.
— Один из десяти, что какой-нибудь перейдет. Один из двадцати, для обоих[73]. Каждый город может выставить сто пятьдесят на лошадях. Или сотню. Так что это восемьсот, чтобы обойти нас сзади, как только они пройдут через холмы.