— Не была. — Поглядев на меня снизу вверх, Фава закрыла глаза, ее широкий гладкий лоб сосредоточенно наморщился.
Мое первое впечатление — ничего не произошло, второе — канализация стала больше или, возможно, всегда была больше, чем я думал.
— Окно! — Валико указал дрожащим пальцем (я никогда этого не забуду) на другую сторону канализации. — Смотрите! Я вижу звезды!
— И я, — сказал я ему. — Идите туда, лейтенант, и откройте его. Не думаю, что вы промочите ноги. — Мой голос не мог выразить всю радость, которую я испытывал в то мгновение, — ни один голос не смог бы.
Валико осторожно попытался сойти со скользкой дорожки, но там не было никакой дорожки. Слизь превратилась в воск, а грязные каменные плиты под ней — в узорчатый пол из самоцветного дерева и поющего дуба.
— Хорош мест? — В голосе Орева прозвучало сомнение.
— Возможно, и нет. Но ты можешь открыть глаза, Фава. Мы уже здесь.
Она так и сделала, огляделась вокруг и схватила меня за руку:
— Там охрана.
— Несомненно.
Валико поднял раму одного большого окна в длинном ряду больших окон. Снаружи донеслись возбужденные голоса, скрежет антабок, а затем безошибочный щелчок затвора, посылающего в дуло новый патрон.
— Там какая-то заваруха, — сказал я Фаве, — в которую мы почти наверняка не должны вмешиваться.
Увидев изящное кресло на возвышении в другом конце комнаты, я спросил ее, не здесь ли Дуко вершит суд, и она кивнула.
— А где он спит?
Она покачала головой:
— Понятия не имею.
— На этом же этаже, я уверен.
Пока мы разговаривали, Орев пролетел в дальний конец комнаты и сделал круг за троном:
— Птиц найти! Здесь дверь!
Он был прав, и дверь была не заперта. Мы обнаружили приемный зал, библиотеку с очень высоким потолком и очень небольшим количеством книг, а затем дверь, охраняемую часовым, который заступил нам дорогу.
Я шагнул вперед и протянул ему свой меч (который он никак не мог взять, так как держал свой карабин) рукояткой вперед.
— Мы из Бланко, — объяснил я. — Мы пришли по просьбе Дуко просить мира.
— Его величие спит!
— Я Фава, — сказала Фава. — Ты должен помнить меня, Марцо[89]. Дуко Ригоглио строго-настрого приказал мне явиться к нему, как только я окажусь здесь, днем или ночью.
Было еще много споров, которые наверняка разбудили бы Дуко, если бы он действительно спал. В конце концов часовой вошел, чтобы посоветоваться с ним, я последовал за ним, а Орев проплыл над нашими головами и приземлился в ногах кровати Дуко.
— Что такое? — Дуко оказался чисто выбритым мужчиной средних лет; почему-то я ожидал увидеть густые усы.
Фава присела в реверансе.
— У этого человека есть карабин! Забери его!
Я велел Валико отдать часовому карабин, что он и сделал, и добавил свой меч, предложив ему положить их в какое-нибудь безопасное место, откуда он сможет достать их и вернуть нам, когда мы уйдем. Новый меч, который я создал для себя, как только он повернулся спиной, имел прямой клинок, как у меча Хряка, а также золотую чеканку, которая очень хорошо смотрелась на фоне черной стали.
— Кто вы такие?
Фава выглядела очень скромной:
— Это Инканто, Ваше величие. Волшебник Инклито? Я уже рассказывала вам о нем и подумала, что вы захотите поговорить с ним.
— Да, захочу. — Дуко уже оправился от своего удивления. Его полное круглое лицо ничего не выражало, а глаза неприятно напомнили мне священную змею, которую я сначала принял за часть статуи Ехидны в Гаоне.
— А это лейтенант Валико из орды Бланко, — сказал я.
Валико поклонился.
Дуко Ригоглио не обратил на него внимания:
— Вы отдали моему стражу свой меч. А теперь у вас есть еще один. Я никому не позволяю носить оружие в моем присутствии.
— Тогда вам следовало бы забрать карабин у своего охранника, — сказал я ему.
— Это ни к чему нас не приведет, Ваше величие, — сказала Фава. — Это все равно что запереть меня за то, что я сказала вам правду, разве вы не видите? Вы снова возьмете меч Инканто, а он сделает еще один или что-нибудь похуже.
— Шелк речь! — добавил Орев.
— Он имеет в виду меня, — объяснил я Дуко. — «Инканто» для него немного длинновато, поэтому он зовет меня Шелк.
— Хорош птиц!
— Ваш компаньон-ребенок, который, как я должен вас предупредить, является сбежавшим преступником, описал мне вашего питомца, — сказал Дуко Ригоглио. — Однако она говорила о ком-то гораздо меньшем. Более обычной птице.